плотно. Тысяч пять, навскидку. Теперь следовало отдать ему половину… Хотя нет. Жирновато будет. Дам ему тысячу сольдо, и хватит. И, возможно, пусть заберёт шлем Аста. Не хочу его видеть на одном из своих.

Моё внимание привлекло сияние магии в перьях бронзового ворона. Второго, которого приладил Зартан на подлокотник трона. Зартан всё это время выразительно посматривал на меня. А я не замечал. Так. Пора сворачиваться. Мне определённо нехорошо. Зартан намекал на очевидное: зачем снимать с подлокотника трона украшение и вести его с собой? Учитывая, что Аст бросил жену и детей, списать это на сентиментальность трудно.

Я присмотрелся внимательнее и обнаружил, что узор перьев складывается в несколько букв. Складывался бы, если бы не вот эта часть. Я коснулся пера, которое было не на месте. И оно ожидаемо подалось под моими пальцами. Буквы сошлись.

Магическая энергия всполохом пробежала по фигуре птицы. Ворон раскрыл бронзовые крылья и гнусным голосом каркнул:

— Ложь!

Все застыли. Ворон крикнул это как раз в тот момент, когда Велинар говорил о том, что ещё на шлюпе Аста было золото и несколько сотен дукатов, но их трудно собрать со дна озера.

Я вздрогнул от неожиданности. Это подействовало хуже, чем мой магический энергетик, но сонливая усталость отступила. Ах да… Зартан говорил что-то о том, что Инобалы умеют распознавать ложь. В отличие от Кинжала Истины, впрочем, похоже, они сами решали, что из сказанного им ложь.

— Простите, мой герцог. Мы нашли сундук с дукатами, — выпалила Эмма. — Но сеньор Велинар уговорил всех поделить его между собой. Я была против с самого начала!

Зря, Эмма. Очень зря.

Ты привыкла к снисхождению, хоть всегда его отрицала. Даже одетая в сталь и владея огнём ты осталась женщиной и в момент опасности попыталась спрятаться за своими юбками. А стоило тебе промолчать. Думаю, все присутствующие что-то да украли за эти дни, лишь символическую часть поделив с Итвисом. Но это приемлемо, пока они сражаются и умирают за меня.

Или, как минимум, побеждают.

А сейчас одна дура ляпнула то, что подозревали все, и теперь это стало не поводом для шуток вполголоса, а громогласным обвинением. И что мне теперь делать?

Казнить единственного, кто действительно отличился, за воровство?

Глава 17

Отгул

— Я помню, сеньор Кант, как ты рассказывал мне о том, что сейчас есть способы для Караэна стать сильнее и занять важное место среди торговых путей моря. И как мне кажется, тогда тебе нужны были для этого деньги. И я велел тебе найти их самому.

От неожиданного вопля бронзового ворона в голове слегка прояснилось. Я лихорадочно подыскивал способ вытащить Велинара Канта из весьма опасной ситуации — да и себя вместе с ним, — буквально подсказывая ему правильные ответы. Как учительница школьнику.

Меньше всего мне нужны внезапные нудные выяснения, кто сколько украл и почему не поделился.

Кант оказался достаточно умен, чтобы понять, в какую неприятную дыру он провалился на ровном месте, но ему не хватало опыта ответа у доски, чтобы просто повторить сказанное мной. Он лихорадочно стрельнул глазами по сторонам, то ли ища путь к бегству, то ли в поисках подсказок. Наконец он прокашлялся и сказал:

— Мой герцог, я…

Он поднял на меня взгляд.

— Я просто не успел ещё рассказать все трофеи, взятые нами.

Я тяжело вздохнул. Сомнительная отмазка. Придется его всё же демонстративно наказать. Не так чтобы сильно — чтобы инициатива не была наказуема. Выставлю это так, будто это награда. И ушлю его подальше, чтобы он не мозолил тут всем глаза, напоминая, что меня можно обворовывать втихую.

— И теперь, когда у вас есть средства, сеньор Велинар, я ожидаю, что вы немедленно отправитесь в Селларе, чтобы исполнить данное слово, — подсказал я ему.

В этот раз он думал меньше и с облегчением согласился.

— Да, мой герцог. Поверьте, вы не ошиблись, доверившись мне. Каждый дукат будет вложен в дерево и сталь. Я сделаю вас герцогом моря!

Он вскинулся. Красивые слова.

— Ложь! — зазвенела крыльями проклятая птица.

В зале кто-то резко втянул воздух. Несколько человек почти одновременно повернули головы к Канту. Даже те, кто ещё минуту назад ухмылялся, вдруг стали серьёзными. Слишком многие уже знали, чем заканчиваются такие сцены.

Краем глаза я видел, что узоры магических чар на птице снова налились сиянием, но не придал этому значения.

Очень зря.

Бронза напиталась магией и повторила магический трюк спустя какое-то время. С паропушками было то же самое: они не могли стрелять подряд, должно было пройти какое-то время между выстрелами. И с каждым разом это время увеличивалось.

Я протянул руку и начал ковырять перо, чтобы разомкнуть руны активации. Получилось не сразу. Я чувствовал на себе десятки взглядов, но не отвлекался, пока не закончил.

Когда я выпрямился, тишина в зале стала настолько плотной, что люди уже за рукояти мечей схватились. Чтобы начать её резать, не иначе.

Впрочем, благодаря этой паузе, когда я снова обратился к Канту, мой ответ был готов.

— Никогда не обещайте того, сеньор Велинар, что не сможете исполнить. Вы снарядите корабли. Вы сделаете всё, чтобы торговые пути от устья реки Во и как минимум до самого Таэна стали как можно более безопасными. Далее вы отправитесь к островам на юге, чтобы основать там укреплённый порт. Чтобы мы однажды в будущем смогли оспорить у Отвина его единоличное владение морской торговлей. Вы слышали? Вы согласны послужить делу процветания Караэна и его людей?

Всё же я сегодня не в форме. Хотел ввернуть красивость напоследок — и ляпнул херню из своего мира.

Какое дело Велинару Канту, из семьи Кант, чьи владения у городка Вириин, до Караэна? Какое вообще дело до Караэна любому человеку, если только это не горожанин Караэна или один из жителей его предместий? И уж тем более всем и каждому насрать на благополучие других людей.

Я настороженно глянул на лица присутствующих, почти так же, как Велинар Кант совсем недавно.

К моему удивлению, на этих интеллигентных, но жестоких лицах не проступило особого удивления. Возможно, им было слегка не до того. Боялись, как бы я не начал трясти всех.

Только Дукат задумчиво нахмурился.

Внезапно рядом раздался голос Зартана. Учитывая то, что он стоял у самого трона, это было, пусть и с натяжкой, в границах приличий — вроде как советник.

— Как благородный всадник принимает на себя обязательства по защите и благополучию людей, что живут на его земле и отдают часть плодов