class="p1">– Я не знаю, что там у тебя в голове происходит, – произнес Якко, – но как тот, кто привык полагаться на свои способности и однажды потерял их, скажу: иногда с задачей ты должен справиться сам.

Взгляд Овечки переменился. Его лицо, вечно хмуро-унылое, просветлело и вытянулось.

– Встретишь Будду – убей Будду, – сказал он.

Якко замер на мгновение, а после осторожно убрал руки – ну его, сумасшедших трогать, вдруг оно заразно? Риск оправдан только тогда, когда оправдан, понимаете?

Овечка повернулся к Рофутонину. Тот смотрел на него с плохо скрываемой нежностью, как смотрят родители на первые шаги любимого чада. Взгляд Овечки скользнул ниже, он взглянул на собственные ладони и сжал их, будто взвешивая тяжесть рукояти.

– Я понял. – Овечка развернулся. – Окадзаки-сан говорил об этом. Отринь привычные способы.

Он шагнул с уверенностью. Рофутонин, в последний раз мазнув взглядом по Якко, двинулся следом. Ну и Якко увязался тоже. Что бы Овечка ни задумал, у него самого остался один невозвращенный должок.

Должок к Букими.

На севере от станции Матаги дождя не было. Солнце еще палило изо всех сил, и оттого смуглая кожа Джа наливалась жаром. Он шел, экономя движения: вся его прошлая ярость сошла вместе с потом. Вокруг него кружились, как стая воронов, вечно голодные мальчишки, которых они за глаза называли «крысами»: Нэ-чан то и дело припадал на колени, чтобы втянуть носом у канализационных литников, Дзу-чан, едва не спотыкаясь о него, берег драгоценные капли лимонада с айвой. Ми-чан, держа обоих малышей – О-чана и У-чана – за руки, двигался с самым непроницаемым на свете лицом – бессловесной молитвой к богам о терпении.

Все они, даже не будучи уже вечно кричащими капризными детьми (воспитание Дайкоку-сана – это вам не шутки), создавали ореол из постоянного шума. Гомон, с которым они пищали, шептали, переругивались, сливался с сухими и ломкими звуками улиц: шуршанием покрышек и подошв; музыкой, звучащей из кафе и магазинов; шелестом бумаги, билетов, журналов и денег.

Несмотря на внешность, Джа не привлекал столько внимания, сколько другие особые вещи: в просторном черном одеянии, сокрытым по пальцы рук, ему стоило только набросить на голову капюшон, чтобы раствориться в толпе. Мальчишки же… Мальчишки вполне сходили за неформальную молодежь.

Джа остановился у высокого бетонного ограждения. Его прерывала лестница с широкими чистыми ступенями – путь на станцию. Поезда отсюда двигались на север, к столице префектуры и ее знаменитым паромам, и еще – на восток для пересадки. Люди сновали туда-сюда, и сначала Джа не придал этому никакого значения – в человеческой природе было заложено постоянное движение. Оттого наблюдать за потугами Якко было порой так неудержимо забавно – он и сам никак не мог замереть на месте, а над людьми потешался. Будто юла, смеющаяся над другими юлами. Однако вскоре что-то в беспрестанном беге его насторожило.

– Ми-чан, пригляди, – бросил он не терпящим возражений голосом и торопливо взбежал вверх по ступеням.

Платформа, на которую он вышел сразу как миновал кассы, была полупустой. Прямо напротив тянулась вторая – точно такая же, куда приходили поезда, идущие в противоположном направлении. Она была полностью укрыта тесно утрамбовавшейся толпой. Джа попытался разглядеть табло, но отсюда этого сделать не удалось; тогда он схватил за плечо ближайшего офисного клерка.

– Прошу прощения. Не подскажете, что случилось с поездами?

Оторвавшись от чтения, мужчина деловито сложил газету втрое и сунул ее в портфель.

– Добрый день. Прислушайтесь, юноша. Третий поезд не пришел по расписанию.

Джа бросило в дрожь. Этот жук… которого он называл лучшим другом! Послал его к северному узлу, в то время как все действие происходило…

Где?

Джа поклонился клерку и торопливо добежал до края платформы. Отсюда ничего не было видно: железная дорога тянулась не больше чем на полмили, а затем заворачивала и терялась где-то между жилых зданий и пышной зелени спальных районов. Ему показалось – он не мог сказать наверняка, не обманывали ли его глаза, – но к низким облакам льнул белый дымок.

– Не переживайте, – сказал ему тот же мужчина, и Джа взглянул на него с удивлением – в его мировосприятии он рассосался, когда закончился разговор. Но нет. – Наша сторона не задета. К тому же по громкоговорителю (он поднял палец) объявили выезд бригады для решения проблемы. Скоро все наладится.

– Спасибо вам. – Джа схватил мужчину за руку и крепко ее сжал, а после бросился назад.

Сэншу порой был раздражающим – таким, каким бывает только самый близкий человек. Такие люди всегда цепляют тайные, скрытые в глубине крючки, которых не видит случайный прохожий, приятель, коллега по работе или даже надежный товарищ. Лишь истинный друг знает все закоулки наших душ, и оттого их действия возносят нас на вершину счастья – или низвергают в недра горести. Таким был Сэншу для Джа – он всегда знал наперед, все его решения были до обидного оправданными, и оттого злиться на него было больно – это разъедало сердце. Ни одна первая влюбленность, ни одна первая написанная строчка стихов не сравнилась бы с тем, сколь крепко прирастают к нашей плоти родственные души. Друзья.

Джа остановился и уткнулся в ладони. Сэншу знал его – знал слишком хорошо, чтобы просто оставить его в стороне от происходящего. Джа издал короткий всхлип. Его сердце знало – именно здесь он нужен больше всего.

А как сам Джа поступил с Сэншу? Заперев его как можно дальше от событий, эгоистично до позора воспользовавшись его беспомощностью, чтобы уменьшить свой собственный страх потери. Стыд накрыл Джа с головой: кровь застучала, будто он находился в эпицентре смертельного боя. Он едва мог дышать; уголки глаз свело до боли. Джа растер сухие, крепко сжатые губы. Ему, пожалуй, тоже было что искупать.

Джа шагнул к питьевому фонтанчику у зоны ожидания и плеснул воды себе в лицо. Холодные капли привели его в чувство – в удушающем коконе жары так просто было запутаться в повторяющихся, тягучих, точно лакрица, мыслях. В собственных чувствах.

Джа спустился по лестнице и махнул крысам: они тотчас же собрались вокруг него галдящим комком.

– План такой. – Джа вытащил из кармана кошелек и вложил по купюре в каждую пару рук. – Нужно найти карту района, где была бы указана станция быстрого реагирования, инженерный пункт или что-то подобное. Все, что останется от покупки, можете промотать. У вас пять минут. Время пошло.

Крысы бросились врассыпную; Джа пришлось приложить немало усилий, чтобы не упустить их из виду. Детский энтузиазм, поощренный подкупом, дал свои плоды –