доносящееся из его горла, когда он целовал меня. Изредка, когда мои глаза приоткрывались, я видела алую чешую на его обнаженных плечах, и пылающего дракона на груди, который двигался под кожей, словно сверхновая, создавая вокруг Повелителя империи жгучий огненный шлейф и… острозубую корону на черных волосах.

Не знаю, что происходило вокруг. Мне казалось, что каменные стены дворца Иви вот-вот разрушатся, упадут нам на головы.

И мне было наплевать.

Я то губами скользила по его смуглой коже, по которой прыгали язычки огня, то проводила когтями по рельефным мышцам, словно пытаясь выцарапать оттуда живого дракона. А тот только сверкал рубиновыми глазами и словно… улыбался. Клыкастой звериной улыбкой.

Мы дрались. Катались по полу, пока я пыталась надавать пощечин повелителю дурацкой рабской империи, полной жестокостей и несправедливостей. А он ловил мои руки и заставлял меня перекатываться на спину, оказавшись сверху. Потом мы целовались, и черные волны его волос перепутывались с волнами цвета сирени, и я не слишком понимала, что последние — это мои. Потому что они светились.

Я не помню, как оказалась сверху в очередной раз. Помню лишь, как с силой обхватила и попыталась придушить широкую мускулистую шею. А Сициан держал меня за плечи, глядя широко распахнутыми пропастями прямо в глаза, и… не мешал.

— Чтобы меня придушить, тебе придется постараться лучше, маленькая пришелица из другого мира, — проговорил он негромко, словно мои руки ему совсем не мешают.

— У нас это называется «попаданка», — фыркнула я сквозь зубы, стараясь сжать его горло посильнее. Но без толку.

В результате я убрала обе руки, исступленно ударив ими по его широкой груди, которую сама же и раздела совсем недавно или бесконечно давно.

— Тебе должно быть больно!!! — воскликнула раздраженно, оставляя на его коже отпечатки ладоней снова и снова. И на миг замирая, когда он обхватил мои кисти.

— Мне больно, — сказал негромко, нехотя, — но не от твоих рук, Саша.

И что-то перевернулось внутри.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, и где-то далеко-далеко словно антрацитовая бездна колыхалась между нами, хлопая крыльями.

А затем он притянул одну мою кисть к своим губам и поцеловал. Пальцы, ладонь, сгиб руки.

Медленно.

И я сдалась.

Перед глазами потемнело. Из груди вырвался тихий вздох. Я скользнула бедрами по его обнаженному телу и… опустилась на напряженную плоть, вырвав из горла императора хриплый стон.

Он резко перевернул меня на спину, с силой толкнувшись, двигаясь внутри, заставляя сжимать его коленями, пятками пытаясь вдавить глубже. Наполняя комнату перемешавшимися звуками удовольствия.

Его.

Моими.

Напряжение внизу живота било беспощадно, усиливаясь адовой спиралью — с каждым кольцом все у́же и глубже. Все ближе и жарче.

— Моя Александра, — раздалось где-то на границе шепота и стона, пока сильные пальцы впивались в мои бедра, оставляя следы, — куда бы ты ни сбежала, я найду и верну тебя… Хоть на дне океана, хоть в недрах самых глубоких гор. Потому что ты только моя… Саша.

Я зажмурилась, чувствуя, как мой мир, обросший непроходимой терновой стеной, трескается на части, а иголки падают на землю.

Ведь из Айремора меня спас именно Ал.

И в Стальное королевство именно он пришел за мной.

Ал. Сициан Алатус Райя-нор.

Я крепко зажмурилась, чувствуя, как меня разрывает на части.

Вряд ли когда-нибудь я испытывала такое остро-болезненное наслаждение. Ладони взлетели вверх, обхватив смуглое лицо, и я медленно поцеловала мягкие губы, которые умели так жестоко приказывать.

В тот же миг сердце будто пронзила раскаленная стрела. Я вдруг почувствовала… голод.

Удовольствие пополам с ощущением, будто с меня сдирают кожу и я задыхаюсь.

Резко открыла глаза, взглянув в широко распахнутые кроваво-красные глаза, исходящие алым огнем.

Жажда крови.

Острые белоснежные иглы из-под красивых губ. Дотронулась пальцем…

Вздрогнул. Закрыл глаза, задержав дыхание. Но из-под век на кожу все равно прорывались язычки пламени.

Проклятый аватар огня.

Клык проколол палец. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы каждая мышца в теле зверя превратилась в сталь. Горячий язык скользнул по подушечке.

Я не дышала. А Сициан, словно изваяние из металла, почти не двигался, глядя лишь на меня.

Моргнула.

Сладость тропического сока и… плоть, иссушенная пустыней до кровавых язв…

Жажда.

Не моя. Его.

Рок, насмешка судьбы — но я чувствую его как себя.

Глубоко втянула воздух, стараясь ощутить, как он входит в легкие. А затем скользнула кистями в черные мягкие, как жидкий обсидиан, волосы, коснувшись затылка и… надавив. Заставив его коснуться губами моей шеи.

Секунда.

Удар сердца.

Клыки вошли в кожу. Исступленно и яростно. Но мягко и неторопливо.

Аура аватара стала нестерпимой. Невыносимо приятной и тяжелой до последнего вздоха. Полной живого пламени и темного удовольствия умбрисов.

Непроглядна сонная чернота беспамятства накрыла меня почти сразу. Но я была рада.

Черная бездна между нами больше не хлопала крыльями. Она стала чуточку меньше.

* * *

Мы проспали вместе всю ночь. На кровати. Как обычные люди. Моя голова лежала на смуглом широком плече, и до самого утра под ней чуть пульсировал, играя огнем чешуи, красный пламенный дракон.

Этот зверь был не такой, как у Эфира. Тот жался ко мне, как кот, щекоча перьями, играя и ластясь, не желая отпускать. Дракон же предоставил мне свою спину, расположив красивое пылающее тело вдоль плеча и закинув хвост на бицепс и предплечье хозяина. Иногда он поднимал крыло, и казалось, что он хочет этим крылом накрыть меня, но не может. Но тогда прямо во сне Сициан поднимал руку и клал ее мне на спину.

Дракон успокаивался, закрывал свои большие рубиновые глаза и тоже вроде бы засыпал. Но стоило понаблюдать за ним дольше, как становилось ясно, что он постоянно начеку. Стоило шевельнуться или скрипнуть чему-то в соседних комнатах, как рубиновые глаза зверя мгновенно открывались, изучая все вокруг с внимательностью охотника, высматривающего добычу. Или охранника, стерегущего что-то очень важное. Может, сокровище?..

Я улыбнулась.

Все это было невероятно странно. Но я смотрела на длинные черные волосы, рассыпавшиеся по подушкам, на спокойное мужское лицо с резкими чертами и не до конца понимала, кого вижу рядом. То ли мрачного и властного императора, который как-то дразнил меня золотыми жезлами, плети которых способны рассечь человека пополам. То ли сервуса Ала, который неоднократно спасал мне жизнь, болтал со мной, когда поговорить было больше не с кем, и рассказывал легенды, которые я могла слушать вечно.

Иногда он даже улыбался…

Я проснулась очень рано. На часах, которые по моей просьбе Тифия поставила прямо возле кровати, сейчас