удивился Валерон. — Ради этого предлагаю даже залог оплатить. Всё равно от Болдырева получим больше.

— Ему дешевле убить Богомаза прямо в кутузке, — заметила Наташа. — Моральных терзаний не будет никаких. С большой вероятностью Богомаз не доживет до завтра. От Болдырева будут неприятности.

Последние две фразы она проговорила чуть изменившимся голосом.

— Мне тоже показалось, что он на нас злоумышляет, — согласился я.

— Да ты что? — обрадовался Валерон. — Опять целый князь злоумышляет? Радость-то какая! И сильно?

— Сильно, — согласился я, решив Валерона ничем не ограничивать в отношении этого мерзкого типа. — Он хочет наложить лапу на производство автомобилей. Но компенсацию брать пока поостережемся, чтобы ее не связали с тем, что я нахожусь рядом.

— Зря мы от трупов избавились, — вздохнул Валерон. — Поторопились. Сейчас могли бы подбросить. Обменять на что-нибудь ценное. Стравили бы Базанина с Болдыревым.

— Интересная композиция вырисовалась бы, — согласился я. — Вряд ли Базанин бы поверил, но Болдыреву сошло бы. А выловить их уже никак?

Говорил я в шутку, но Валерон неожиданно задумался, даже затылок лапой поскреб для стимуляции умственной деятельности.

— Сложно, но можно, — признал он. — По запаху. Но они же мокрые будут и поеденные. Не поверит Болдырев, что такие на него злоумышляли. Потом, они померли во мне, там лица будут соответствующие.

— Сразу вспомнят эпидемию у нас, и Базанин сложит два и два.

— В следующий раз сначала плевать буду. Дохлые они во мне больше не меняются.

— А если нападающие будут с дырками во всё пузо, Болдырев ничего не заподозрит, думаешь? — скептически спросил я. — И он хилый совсем. Никто не поверит, что он смог отбиться от сильных врагов. Симуков по сравнению с Болдыревым — герой из легенд.

— Вот ведь ленивый какой. Он не развивался, а нам страдай, — проворчал Валерон. — Может, его как-то простимулировать к развитию?

— Простимулируем, — согласился я. — Но нужно продумать. В последнее время враги как-то подозрительно начали накапливаться, нужно уменьшать их число. Я сейчас не про исполнителей.

— Да, с ними даже разбираться стыдно, — согласился Валерон. — Ни денег, ни имущества, а время тратится. Ценное время, которое можно было использовать на что-то пополезнее. Ладно, я пойду на дежурство, а вы здесь думайте, как сокращать врагов.

Я хотел было предложить Валерону последить за Богомазом. А потом понял, что мне его выживание непринципиально. И даже если сегодня сорвется покушение, что мешает Болдыреву довести дело до конца потом? Я же не буду прикреплять к Богомазу охрану надолго?

Оставшись вдвоем с Наташей, мы почему-то сразу перестали думать о сокращении врагов — у нас нашлось занятие поинтереснее. Немедленно действовать против Болдырева необходимости не было, а в ближайшее время к нам точно никто не полезет, так что время мы провели весьма неплохо.

Утром выяснилось, что Наташин прогноз оправдался: Богомаз скончался, мучимый угрызениями совести, и оставил признательное письмо, в котором брал на себя всю вину за организацию покушения.

— Так что, сударь, в деле не осталось неясных моментов, — заявил нам полицейский, который об этом сообщал. — К сожалению, имен сообщников Богомаз не написал. Найти их удастся навряд ли.

Похоже, это его ничуть не беспокоило. Виновный найден и наказал себя сам. А что на исполнителей теперь не выйти — так это не его проблема. Никто не погиб и не пострадал, разве что испугался.

После завтрака мы на двух машинах выехали в Святославск, что полностью устраивало обоих моих пассажиров, поскольку теперь они не выбивались из своего графика. Правда, Юкину смерть Богомаза показалась подозрительной, и он даже предположил, что письмо было фальшивым. Мне тоже так казалось, но соглашаться с ним я не стал — для этого нужно было пояснять, почему я считаю, что покушавшиеся и Богомаз действовали независимо. Отравление же точно было на совести Болдырева, который не мог знать, что Богомаз убийц не нанимал. Вариант, что его отравили люди Базанина, мне казался маловероятным: они не стали бы морочиться с предсмертным письмом, отводящим все подозрения от Болдырева. Или стали бы, если бы хотели отвести все подозрения от себя? Людей со Скверной в городе я не видел, но это не могло служить доказательством.

Сережечкин успел на вечерний дирижабль — я его довез до дирижабельной станции, чему он был чрезвычайно рад. Юдина же я подбросил до редакции. Впечатлений у него было столько, что я был уверен: статья выйдет исключительно положительная для нас.

Глава 19

Вопрос, как переговорить с Беляевым, отпал сам собой, потому что отчим появился на следующее утро. Как оказалось, он собирался сначала приехать в городок, где мы застряли, но ему вовремя сообщили информацию о том, что мы оттуда уже уехали. Он сел на ночной дирижабль, к утру был в Святославске, а вечером опять собирался улетать в Верх-Иреть.

Лёня, к сожалению, уже ушел на занятия, но я отправил с запиской нашего конюха. Если брат не сбежит с занятий, то хотя бы нигде не станет задерживаться после них. Хотя я ставил на то, что ради такого случая прогуляет, пусть отчим в столице до вечера и они успеют не только встретиться, но и обсудить всё, что необходимо.

Отчим с облегчением убедился, что и со мной, и с Наташей всё в порядке (как оказалось, информацию он получил от Сережечкина, а тот отличался художественными преувеличениями при рассказах) и немного успокоился.

Когда он приехал, мы с Наташей как раз собирались уходить, но теперь я должен был сначала переговорить с отчимом, и она предложила:

— Давай я поеду одна? Список у меня есть. Возьму с собой Николая Степановича.

— А еще водителя и охранника. Заодно мне скажешь, насколько удобно на заднем сиденье.

Она хотела поспорить, но потом сообразила, что ей возить лиц, настолько ниже ее стоящих в иерархии, не по статусу, а со стороны это будет выглядеть именно так.

— Хорошо, — коротко ответила она. — Что-то еще к списку добавить?

— Конфеты, — заволновался Валерон. — Их нельзя забыть.

— Конфеты есть в списке, а больше ничего нам не надо. Мы его специально вчера составляли, чтобы, если что-то вспомнится, добавить утром.

Наташа отправила Прасковью за Николаем Степановичем, мы же с отчимом отправились в кабинет. Валерон важно трусил с нами, заявив, что мужские разговоры без него