накрыла всех присутствующих, удушая и вызывая головную боль.

— Удерживать пока сложновато, нужна тренировка, — пробормотал герцог, давая себя передышку. — Не расходимся, друзья!

— Фольш! Ты обязан мне! — прохрипел Ольгерд. — Без моих знаний ничего бы не было!

— О, — сказал герцог. — В твоих услугах больше не нуждаюсь, старик!

Он щелкнул пальцами и старый Ольгерд подскочил в воздухе и завис, раскинув руки, как сломанная кукла, а затем упал бездыханным.

— Продолжим освоение навыков! — Герцог с видом бывалого танцора крутанулся на месте и задорно прищелкнул пальцами. Затем развернул кисти ладонями вверх и медленно сжал пальцы. Но ничего не произошло.

Ирка, оглушенная мотылянием по комнате и не успевающая в перерывах между упражнениями Фольша даже как следует набрать кислорода в легкие, расслышала вдруг легкие и быстрые шаги по коридору.

В зияющем проеме выбитой Грыром двери, словно отлитый из чистого золота, высился Хорт.

Темная пелена накрыла белки глаз Фольша, и он прошипел сдавленно:

— Дун Гоорн! Тебя тут не ждали! Твое место в Тегерае, работать племенным жеребцом.

— Ты обижаешь моих друзей! — сурово сказал Хорт, отрывая герцога от земли и подвешивая в воздухе одним взглядом.

— Это же Сопля! — удивился Грыр.

— Вообще-то, его зовут Хорт, — сказала ему Ирка. — И он никакой не трус, а пацифист. И уж точно не сопля.

— А ты точно не Вырра! — с прищуром посмотрел на нее Грыр.

— Я такая же Вырра, как ты любящий отец! — зыркнула на него Ирка.

Великая Сонема Гоорн в теле герцога бессильно заболтала в воздухе ножками:

— Тебе просто повезло, что я еще не успела войти в силу!

— Ирка, дай куклу! — крикнул Ире Хорт.

Ирка выискала на полу валяющуся маленькую ритуальную куколку и бросила ему. Тот ловко поймал ее одной рукой, поднял на вытянутой руке и скомандовал:

— А ну, полезай-ка сюда!

— Нет! — заверещала Сонема, — Ни за что!

— А ну, полезай! Приказываю тебе! Как солнце рассеивает ночную тьму, так и Сонема Гоорн подчинится Дун Гоорну! Пока лучи света еще озаряют этот мир, сила за мной!

— Нет, нет, нет! — забилась клякса, пытаясь удержаться в теле герцога. — Сатрап, тиран, мизогин, проститут!

Ругался на Хорта Фольш не своим голосом, выкрикивая смесь из собранных по разным мирам словечек.

— Быстро! — рявкнул Дун Гоорн. И темное пятно вырвалось из груди Фольша и влепилось в куколку. Хорт заботливо положил ее в карман туники:

— Главное, не перепутать с другими! — важно сказал он, а потом улыбнулся Ирке и Дому, раскрыл объятия и воскликнул:

— Ну что, друзья мои, хорошо все то, что хорошо кончается!

— Ну ты мощный! — восхитилась Ирка, а Дом деловито пожал ему руку.

— Сам до последнего не ожидал. что получится! — хвастанул юноша, который в мгновение ока перевоплотился из грозного божества в знакомого Ирке и Дому болтуна и бахвала.

Грыр тут же стоял, изыскивая свой топор в царившем на полу хаосе из валяющейся мебели и вещей.

— А что вы на меня смотрите? — спросил он, стряхивая с древка своего оружия несуществующую соринку.

— Он спас твою жизнь, Грыр, вообще-то! — сказал Дом. — Не пора ли сделать кое-что для него?

— А мне это уже и не нужно! — заявил Хорт, отворачиваясь в сторону.

— Ладно, — вздохнул Грыр, — снимаю с тебя клеймо труса, Хорт! — он похлопал парня по плечу. — Ты больше не Сопля.

— Это все? — уточнила Ирка.

— А что еще? Зад ему поцеловать? — недовольно выдавил из себя Грыр.

— Это было бы справедливо, — заметил Хорт

— Справедливо всех вас уничтожить! — раздался за их спинами визг очнувшегося Фольша, который ухватил один из арбалетов и нажал на спусковой крючок. Болт взвизгнул и прошил воздух.

Ирка посмотрела на Дома. Дом, побледнев, посмотрел на Ирку.

Хорт по своему обыкновению посмотрел на обоих.

Как подкошенный, с торчащим из груди острием, с тихим стоном упал… сам герцог Фольш.

Торн, стоявший позади него, опустил арбалет и отбросил в сторону.

— Если меня за это отправят на плаху, я готов, — спокойно сказал он, — но совершенно точно ни о чем не жалею. Мы все устали от этого кровавого безумия.

— Не будет плахи, Торн, — сказал Дамиан. — Ты все сделал правильно.

Ирка подняла валявшуюся колотушку от барабана, являющуюся причиной огромной саднящей шишки у нее на лбу. Барабан стоял невредимый, чистый, словно уголек с магическим знаком и не прикасался к нему.

— Интересно все-таки, — сказал Дом, обнимая Ирку за плечи, — почему Ольгерд говорил, что ты погибнешь, вызывая Сонема Гоорн? А ты, не будучи истинным потомком орков не то, что не погибла, а даже не побледнела! Сильная ты, Ирина!

Ирка пожала плечами и вспомнила кабинет с табличкой: «Р. Д. Форт, психологическое консультирование» и слова психолога о том, что агрессия — это та же энергия. А в ней этой подавленной агрессии было накоплено слишком много даже для варварицы.

— А что вы себе позволяете уже? — засмеялся Хорт, намекая на их бесцеремонные объятия. — Ирка-Вырка, я тебя провожу, — он кивнул в сторону барабана, — и сам тоже назад, в Тегерай. Пока ночь не вошла в свои права. Так что обнимайтесь, целуйтесь и все такое. Хотя на все такое времени уже нет.

Ирка провела рукой по костяному наконечнику колотушки и грустно посмотрела на Дамиана.

* * *

Вырра печально глядела на разложенные на столе бумажки, испещренные крошечными буковками и циферками, которые разглядеть-то было сложно, не то, что прочесть. Она повертела листки так и эдак. И горько вздохнула. Затем выругалась любимыми словами про «задницу» и «корову». И снова вздохнула.

Коммунальные платежи!

Как их платить? Кому? Куда? Где сидит этот сборщик податей?

Эх, нужно позвонить кому-то из друзей. Грыне! Грыня добрый и всегда поможет. Но в последнее время Грыня сам не свой и смотрит на нее такими грустными глазами, как будто заболел.

Лучше Тохе. Тоха веселый! Он скажет что-нибудь эдакое, что сразу станет смешно, и не так обидно чувствовать себя глупой. И объясняет все, даже самое сложное, преотлично. Может не полениться и картинку нарисовать для ясности.

Размышления прервал звонок в дверь.

Вырка глянула в глазок и открыла дверь:

— Это колдунство какое-то! — воскликнула она! — Я вас только что вызвала силой мысли.

На пороге стояли оба друга сердечных: Грыня и Тоха. Выглядели они не особенно бодро. Молча разулись, вытерев обувь о влажную тряпку, — Вырка только что доубиралась.

— Чайник поставить? — спросила она.

— Не надо, — сказал Гриня, проходя на кухню и садясь за стол, — присаживайся, Ира. Дело у нас к тебе!

Тоха тоже молча сел на табуретку, накрытую вязаной накидкой.

— Давай ты! — посмотрел на него Гриня. — Ты лучше умеешь это все.

— Может,