Тут дед проснулся и мы с ним ещё раз попрощались, причём, он, кажется, даже слезу пустил.

* * *

А вот с утра меня ждал весёленький такой облом: разбудить пацана я не сумел! Вернее, разбудить-то получилось, и даже глаза Жорик разлепил, но вот вставать — это уже дудки. Была идея сгонять до умывальника и притаранить бодрящей водички, но я обескураженно осознал, что её не в чём принести! Да и… ну в конце-то концов, я ж не нанимался, верно? Я встал, разбудил, сделал всё возможное. Не тащить же мне «рыболова» на себе? К тому же, в свете полученных вчера данных, смысла в этом выходе немного: до приличной рыбы нам не добраться, а мелочь всякую шкулять в любое время можно. Так что, выходя на улицу, в сторону удочек я даже головы не повернул. Заложу зато длинный круг по посёлку! Такой, чтоб максимальную площадь охватить.

Охватил. И у школы на турничках позанимался даже. Разогрелся до такой степени, что чуть не завыл от удовольствия, вломившись с разбегу в прохладную зеленоватую воду у пирса. Это, пожалуй, ничуть не хуже местной рыбалки! Накупался, наплавался, даже попрыгал с пирса, вспомнил детство. К настилу, кстати, были зачалены несколько лодок, и некоторые даже выглядели вполне рабочими. Правда, все — даже затопленные — были надёжно примкнуты к солидным петлям из арматуры-десятки, хоррошими такими цепями, абсолютно одинаковыми, что странно. У нас вот, к примеру, все разномастные, кто во что горазд, двух одинаковых не найдёшь. А тут — близнецы-братья. Может, тут какой цепной завод поблизости? Впрочем, неважно. Важно то, что лодку позаимствовать во временное пользование никак не получится. Да и вёсел нет всё равно…

Плюнул, пошёл завтракать. И там — бинго! В лице благосклонно мне улыбающейся Лидочки. А вот Дворников если и улыбается, то криво, потому первый доклад ему:

— Всё сделал, как обещал: вчера на рыбалку сводил, поймали много, отдали кошке. Спать легли, можно сказать, ещё у ворот! Сегодня с утра разбудил. Даже поднял. Но вывести не сумел — объект в сознание приходить отказался, рухнул в кровать обратно. — Выдохнув, я осторожно осведомился: — Он уже тут? Меня спрашивал?

— Умывается, — с той же кривой улыбкой просветил меня доцент. — Не спрашивал. Он, по-моему, так и спит ещё…

— Ну вот и хорошо. Если что — он ведь сам не пошёл! Я, кстати, тоже не ловил сегодня. А вечером снова пойдём вместе. Нормально?

— Нормально, — с явным облегчением ответил Дворников.

Вот и славно, трам-пам-пам.

Глава 16

Жизнь в лагере устаканилась, вошла в колею. Получив подтверждение от знающего человека, что я действительно «обловил» все доступные местные водоёмы, я успокоился, и утром на рыбалку вставать перестал. Всё равно смысла в этом немного — до нормальной рыбы не добраться, экипировка подкачала, а мелочь ловить и в другое время можно. И в другом месте, поближе. Тем более, что у меня появился существенно дисциплинирующий фактор: Жорик. Вот уж кто точно не смирится до самого конца! Из автобуса будет забрасывать, на ходу! Дворников окончательно махнул на сына рукой и спихнул организацию его досуга на сборников. Рыбалка и отход ко сну — на мне, остальным занимается девятиклассник Илья. Рыбалим мы вечером, потому как по утрам ребёнок дрыхнет, из пушки не разбудишь, и неважно, во сколько лёг, уматывается он за день по-любому. Пару раз даже на себе тащить с реки приходилось! Соответственно, по утрам я теперь только бегаю и занимаюсь на турничках возле школы. А вечером тренирую на Жорике Голос — это оказалось неожиданно удобно, чего там пацан может заподозрить? И ему тоже хорошо: технике ловли на поплавочную удочку он уже навострился очень здорово.

Зато, в качестве компенсации закрытой мной амбразуры с малолетним рыболовом (он, оказывается, не детсадовец ни разу — во второй класс перешёл, просто мелкий) Дворников частично порешал мою проблему с усвоением материала. Сделал он это очень элегантно: выделил меня в отдельную группу и организовал ротацию выпускников в качестве персональных преподавателей. Не могу сказать, что процесс прям вот полетел, но что дело с мёртвой точки сдвинулось — это точно. Я теперь знаю, насколько многого я не знаю!

Распределение сборников по возрастам выглядит пирамидой: чем старше, тем меньше. Нас, семиклассников больше всего — 12 человек, а дальше количество с каждым годом уменьшается. Всего десятиклассников трое, но один из них со мной не занимался ни разу, двое других дежурят по очереди. По персональному уроку я провёл с аспирантами — полагаю, больше в качестве демонстрации молодым преподавателям того, насколько глубокой бывает бездна незнания. Ну и сам доцент пару раз отметился — и оба раза я не столько учился чему-то, сколько «держал экзамен». Подозреваю, что препод таким образом собирал обратную связь. Уж не дисер ли он с меня пишет? Впрочем, маловато материала, что-то это я зазвездился — вряд ли я сейчас потяну больше, чем на главу. Поначалу я волновался — тренер ведь, а ну как отправит меня из лагеря досрочно домой с позором? — а потом расслабился. Я напрашивался, что ли? Я есть такой, какой я есть. Отвалите. Что характерно, задачки сразу же стали решаться как-то полегче.

Вот во время первого такого занятия Дворников и углядел мой тренировочный план, который я вложил в общую тетрадь, чтоб при случае освежать в памяти. Взялся за уголок листа, уточнил: «Можно?», — и, после моего пожатия плечами, повернул к себе и вчитался.

— И что, ты вот это всё делаешь? Где взял?

— Да, делаю, по утрам. Тренер в нашем клубе написал, он в ОГИФКЕ учится.

— Слушай, а ведь это замечательно! Может… давай попробуем распространить это на всех? А то ведь и правда, будут нам пенять, что привезли из лагеря детей, серых лицами да сгорбленных! Да чего там дети — я и сам бы подвигаться не против. Весь год ведь на стуле сиднем сидим… Возьмёшься?

Я только сидел обалдело, беззвучно открывая рот. Идея доцента меня буквально выбила из колеи. Наконец совладав с собой, я с некоторым возмущением ответил:

— Вот уж этот прожект точно нерабочий! Да кто меня слушать будет? Я вон с задачками помощи допроситься не могу, как неродной, а тут вдруг все встанут и побегут? Да их и вы не заставите, не то, что я!

— А вот не факт, не