вернёт свою женщину, — шепчу я ей, пока тот прыгает с лодки и плывёт к ней.

— Да пусть он, блядь, поторопится, иначе клянусь богом... — ворчит она, когда Энни бросается в воду следом.

Персонажи наконец встречаются в воде и вместе забираются обратно на палубу.

— Осталось всего восемь секунд, Ноа. Справишься? — прижимаюсь к её уху, когда Дин спрашивает Энни, что он вообще может ей дать, если у неё уже есть всё.

То же сомнение, что живёт и во мне.

— Семь.

Ноа облизывает губы, изо всех сил стараясь сдержать надвигающийся оргазм.

— Шесть.

Энни останавливается, чтобы взглянуть на четырёх мальчишек, которые строчат длиннющие рождественские списки, а потом улыбается Дину.

— Пять.

А потом она говорит ему, что хочет маленькую дочку.

— Четыре. Глаза на экран, а не то пропустишь финал, — шепчу я, и она вздрагивает.

Я сжимаю её сосок сильнее, как раз в тот момент, когда начинает играть музыка.

— Три.

Энни и Дин наконец-то получают свой момент и целуются.

— Два.

Камера отъезжает, показывая всех шестерых на лодке — их счастливый финал.

— Один.

И как только я вжимаюсь в неё глубже и круговыми движениями надавливаю большим пальцем, она взрывается у меня в объятиях. Ноа вскрикивает и прикусывает губу, слетая с края.

— Такая хорошая девочка, Голди, — шепчу я, прижимая её лицо к себе и целуя, чувствуя на руке её аромат.

Когда я отрываюсь от её губ, облизываю один палец, а другой осторожно вкладываю ей между губ.

— Такая вкусная, когда кончаешь. Правда?

— Это были самые долгие восемь секунд в моей жизни, — бормочет она.

Я смеюсь.

— Вся моя жизнь — одна сплошная долгая восьмисекундка.

После того как я как следует поцеловал Ноа на ночь, возвращаюсь к своему пикапу — снова с синими яйцами. Она хотела отплатить мне тем же, но мне и без того было достаточно — я дал ей то, в чём она нуждалась. Ноа для меня всегда будет значить больше, чем наша одна-единственная ночь. И когда придёт время рассказать всем о наших отношениях, независимо от того, как к этому отнесутся, я буду знать: то, что между нами, не сводится лишь к физическому. Каждое украдкой украденное мгновение только сближает нас.

Ноа хотела, чтобы я остался, но утром я встречаюсь с Джейсом — он хочет показать дом, который собирается купить. И пусть мне паршиво от того, что я ему вру и что у нас с Ноа есть тайны, я всё равно хочу оставаться тем отцом, который не исчезает. Может, если я спрошу у него что-нибудь про неё, особенно после нашего напряжённого ужина, то пойму, насколько близки они на самом деле… и признаться будет не так страшно.

Или… по крайней мере, я надеюсь на это.

Глава 19

Ноа

Фишер: Я до сих пор чувствую твой запах на своих руках.

Этот человек явно решил убить меня от предвкушения. И он за это заплатит.

Ноа: Тогда, может, тебе стоит помыть руки.

Я выхожу из сарая и иду к своему пикапу — нужно привести себя в порядок перед семейным ужином. После обычных утренних дел я немного потренировалась, проверила Рейнджера, ответила на письма по благотворительному мероприятию и заглянула к Пончику. Очень жду, когда наконец-то смогу плотно с ним поработать после выходных. Знаю, Делайла с нетерпением ждёт моего ответа.

Фишер: Убиваешь всю романтику.

Ноа: Говорит тот, кто всё испортил.

Фишер: Ты меня только ради члена хочешь, да?

Ноа: Ну уж нет, твои пальцы и рот тоже весьма полезны.

Я хихикаю, зная, что он либо закатит глаза, либо как-то так же отреагирует. Он становится лучше в секстинге, но когда я, входя в дом, гляжу на его сообщение, то вижу последнее, чего ожидала: снимок его промежности.

Моргнув пару раз, чтобы убедиться, что мне не показалось, я сглатываю и таращусь на фото.

Вены на его руке и кисти вздулись, пока он сжимает свой стояк сквозь джинсы, демонстрируя, насколько он возбужден.

Ноа: Я могла бы с этим помочь, если бы ты позволил. Вдруг ты забыл сцену у фудтрака, где я стояла на коленях...

Фишер: Я отлично помню.

Ноа: Уже начинаю комплексовать, думая, что тебе не нравятся мои минеты.

Я сбрасываю рабочую одежду и включаю душ. Ужины у родителей всегда проходят весело, но сегодня я нервничаю как никогда, потому что Фишер придёт с нами. Я разрываюсь между тем, чтобы вести себя спокойно, и делать вид, будто мне всё равно. Если кто-то что-то заподозрит, особенно мои братья, которые едва не застукали нас в пятницу, они сразу же скажут об этом вслух.

Перед тем как шагнуть под струи воды, мне звонят по FaceTime. Я решаю ответить и беру телефон с собой в душ.

— Привет, мистер Андервуд, — дразню я, ставлю телефон на полку, куда не попадают брызги. Он в машине. — Репетирую твоё имя перед ужином. Ну как, нормально звучит?

Он скользит взглядом по мне сверху вниз.

— Эм, по-моему, ты голая в душе. Зачем ты вообще ответила?

— Не льсти себе, сэр. Я с Магнолией тоже по FaceTime в душе болтаю.

Он поднимает бровь, и я смеюсь.

— Что? Я занятая женщина, приходится совмещать. — Я хватаю мыло и начинаю намыливать руки и грудь.

— Ты серьёзно сейчас? — спрашивает он.

— Конечно. Мне нужно готовиться к ужину.

— Не про это. Ты и правда комплексуешь из-за того, что я не даю тебе отсосать?

Я с трудом сдерживаю смех, энергично киваю и, словно невзначай, мою остальное тело.

— Да. Придётся, наверное, найти какого-нибудь придурка в баре и...

— Ноа, — его низкий напряжённый голос прорезает воздух, но я продолжаю, ополаскиваясь.

—...и устроить ему самый лучший минет в его жизни. Ведь практика ведёт к совершенству, верно?

Когда я, наконец, гляжу на экран, он смотрит на меня как убийца.

— Что?

— Твои милые уловки на меня не подействуют.

— Без понятия, о чём ты, — невинно отвечаю я.

Потом я наклоняю телефон пониже, чтобы он мог видеть меня чуть ниже пояса.

— Подожди, нужно нанести пену для бритья.

Вместо того чтобы сделать это незаметно, я поворачиваюсь к нему спиной, наклоняюсь и намазываю кремом ноги.

— Господи боже...

Его раздражённый, но восхищённый смех заставляет меня улыбнуться.

— Проблемы? — спрашиваю я с притворной наивностью.

— Только тот факт, что у меня будет каменный стояк, когда я войду в дом твоих родителей.

— Советую разобраться с этим заранее, — говорю я невинным тоном, беря бритву.

— Я уже