Ко мне подошел Кузьма.

Скрип. Дзынь. Скрип. Дзынь.

Он сел рядом, вытянув свою железную ногу.

— Уехал кровопийца? — спросил он, доставая трубку.

— Уехал. Довольный.

— Это хорошо. Значит, не тронут нас пока.

Кузьма закурил, пуская кольца дыма.

— Мирон, я тут подумал…

— О чем?

— Лесопилка — это хорошо. Но скучно.

Я рассмеялся.

— Тебе мало?

— Мало. Силы в колесе много. Река мощная. Зачем нам только доски пилить?

Он достал из кармана мятый листок бумаги, исчерченный углем.

— Смотри. Если поставить еще одно колесо, ниже по течению… И сделать молот. Большой, пудов на двадцать. С водяным приводом.

— Механический молот?

— Ага. Мы сможем ковать большие листы. Броня, котлы…

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел тот самый огонек, который горел там полгода назад, на барже.

— Мы можем сделать новый котел, Мирон. Настоящий. Клепаный, а не сварной. Надежный.

— И что с ним делать?

— Как что? Пароход строить.

Я посмотрел на реку.

Пароход. «Зверь» погиб. Но идея не погибла. Теперь у нас есть база. Есть ресурсы. Есть люди, которые не боятся машин. Есть Егорка, который знает логистику и связи в Столице. Есть Серапион, который обеспечит безопасность. Есть Игнат и его кузнецы. И есть Кузьма. Киборг-механик, который хочет реванша.

— Пароход… — задумчиво произнес я. — Не просто баржу с двигателем. А настоящее судно. С колесами по бокам. С каютами. Чтобы можно было дойти до Столицы против течения за неделю.

— За пять дней, — поправил Кузьма. — Если давление поднять…

— Никакого «поднять», — я погрозил ему пальцем. — Ставим манометр. И предохранительный клапан. Двойной.

— Ладно, ладно… С клапаном. Так что, инженер? Беремся?

Я посмотрел на свои руки. Руки менеджера из 21-го века, которые научились держать меч, пистолет и скальпель. Руки, которые убивали. Теперь они снова могли созидать. Я вспомнил офисный центр, кондиционеры, отчеты в Excel. Вспомнил ту жизнь, которая казалась мне единственно реальной. Она поблекла. Она стала плоским сном.

Здесь, среди запаха стружки и дыма, среди людей, которые верили мне как богу, была настоящая жизнь.

Трудная. Опасная. Грязная. Но моя.

— Беремся, — сказал я. — Завтра начинаем проектирование.

— Добро, — Кузьма хлопнул меня по плечу своей огромной ладонью. — А то я уж заскучал доски строгать.

К нам подошли остальные. Серапион, снявший кольчугу и оставшийся в расстегнутой рубахе. Игнат, вытирающий руки от сажи. Егорка, который вел за руку какую-то девчонку (дочку мельника, кажется). Прошка с книгой под мышкой. Моя команда. Мой совет директоров. Моя семья. Мы стояли на берегу и смотрели на закат.

— Хорошо-то как, братцы, — вздохнул Игнат. — Тихо.

— Это не тишина, — сказал я. — Это фундамент.

— Чего? — не понял кузнец.

— Фундамент будущего, — ответил я.

Я посмотрел на карту, которая была у меня в голове. Малый Яр — это точка старта. Река — транспортная артерия. Ресурсы — лес, руда, люди. Технологии — пар, гидравлика, логистика, менеджмент. У нас было всё, чтобы начать промышленную революцию на триста лет раньше срока. Я не знаю, зачем меня забросило сюда. Может, это случайность. Может, эксперимент. Но я знаю одно: я не буду просто выживать. Я буду менять этот мир. Осторожно. Грамотно. Шаг за шагом. Как хороший логист меняет запутанные, неэффективные маршруты на прямые и быстрые.

— Проект «Война» закрыт, — сказал я вслух. — Открываем проект «Цивилизация».

— Чего? — переспросил Кузьма.

— Работать, говорю, завтра начнем. С утра.

— А, это понятно. Это мы могем.

Солнце коснулось горизонта. Водяное колесо скрипнуло во сне, проворачиваясь под напором течения. Река текла в будущее и мы плыли вместе с ней.

Шельм Екатерина

Игры Бессмертных

Книга 1

Глава 1. Право первой ночи

Терезе Доплер было десять, а ее брату Анри восемь, когда они попали в сиротский приют забытого богом городка Междуречье на западе Священной Республики Галивар.

Вся семья попала в аварию на новомодном изобретении "автомобиль", что были в ходу едва ли пару лет, что дало обывателям причину еще пять лет судачить о том какое это безумие садиться вместо лошади в железную коробку смерти. Родители погибли на месте, сын остался калекой, дочь отделалась царапинами.

Тут же обьявились дальние родственники и прибрали имущество семьи к рукам, а сироток скинули в местный приют.

Система в сиротских приютах была простая — сироты отрабатывали собственное содержание. Еду, постель, мыло, дрова. Городские чиновники не собирались тратить драгоценные галиварские марки на содержание таких отбросов как Тесс и Анри.

Тереза работала в кухне, мела полы, стирала в прачечной с другими девчонками. Подружек у нее не завелось. Ее не любили за красоту и боялись за жесткий нрав. А еще как-то прознали, что погибшие родители были богаты, и совсем спустили бы собак, да только побаивались, после того как она исхитрилась поколотить трех девчонок старше себя, которые решили немного подшутить над ее увечным братом.

Терезе было глубоко безразлично что у нее нет друзей. У нее был Анри, младший брат, что так и не смог ходить, и о нем ей нужно было заботиться. А все остальное было вторично.

Все сироты и ждали и боялись дня восемнадцатилетия, официального вступления во взрослую жизнь, когда старуха решит их судьбу. Отработали или нет долг решала Харт и никто не имел права оспорить. Отработал — собирай котомку и вперед в большой мир, нет — старуха могла оставить в приюте еще на год, а могла и перепродать твою закладную рыбной ферме, угольному руднику или скупщикам с улицы Цветов, если они, конечно, возьмут.

Старуха Харт была богом их мира. Она решала кому жить, а кому погибать. Естественно, все сироты угождали ей как могли, и Тереза была не исключением. Притворялась кроткой дурочкой, но все знали, что она может за себя постоять, а за брата — наверное, и убить сможет. Проверять никому не хотелось.

Тесс только испольнилось восемнадцать, когда в приюте случилась история с Дылдой Анной. Красивую высокую Анну, родня которой так и не объявилась, старуха оставила работать в приюте, но через год они крепко поругались. Старуха объявила Анну должницей и продала скупщикам с улицы Цветов. Анна ревела, собирая вещи, ревела, выходя из комнаты, ревела забираясь в