Если кто и мог совершить это преступление, то это он, а жена, если участвовала, то лишь на подхвате. Не всегда так, да, но при взгляде на них именно так могло выглядеть убийство их руками.

Это были стандартные вопросы: где он был вечером, что делал и кто может подтвердить.

Кондрат услышал то, что ожидал услышать: был дома, спал, и подтвердить могут только родные.

Гина рассказывал это с перепуганным лицом, боясь теперь больше даже не своей судьбы, а человека перед собой, который, казалось, даже не моргал. Его взгляд будто пытался пройти сквозь глаза и прочитать твои мысли, из-за чего становилось совсем неуютно.

Кондрат слушал всё это внимательно, пусть и так знал, что услышит, после чего спросил:

— Вы можете сказать, как ваш нож оказался в теле убитого?

— Я… у меня его не было вообще, я его отдал, — тихо пробормотал Гин.

— Отдали? Кому? — слегка подался вперёд Кондрат.

— Ульфу Маталю, — нехотя ответил он, будто боялся выдать товарища.

— То есть он сможет подтвердить тот факт, что этого ножа у вас не было, я верно понял?

— Да! — будто хватаясь за последнюю соломинку, закивал Гин. — Он шкурами занимается, скорняжник он. Свой клинок он сломал, попросил у меня, и я ему отдал!

— И вы собирались уехать без своего ножа? Он денег стоил, если я не ошибаюсь, верно?

— Я… я должен был ему. Поймите, он нам помогал с переездом, и я отдал ему его. Всё же денег стоит, и этого должно было хватить в качестве благодарности.

— Как давно вы ему его отдали?

— Дней пять назад. Он приходил, я отдал, — ответил тот, задумавшись.

— Почему он попросил именно у вас? — продолжал допытываться Кондрат.

— Ну мы друзья… были друзьями… — выдохнул Гин так, будто был готов расплакаться. — Поэтому и спросил у меня.

— Я вас понял, мистер Корто, — кивнул Кондрат. — Ещё вопрос. Всем было известно, что вы уезжаете?

— Да, все знали, — совсем тихо ответил он.

— Отлично. Теперь, будьте добры, встаньте в том углу и ждите. Я хочу поговорить с другими членами вашей семьи.

Тот подчинился, и стандартные вопросы повторились, но из них он не узнал ничего нового, совсем ничего. Его жена повторила то же самое, а дети и того меньше. Однако Кондрат уже чувствовал, что двигаться надо в совершенно другом направлении.

И когда он вышел из сарая, то кивнул громилам у входа и главе деревни, который нетерпеливо ждал его снаружи.

— Вы убедились в их виновности? — спросил глава нетерпеливо. Другие тоже с интересом смотрели на него.

— Я хочу поговорить с некоторым людьми, которые могли бы подтвердить их виновность. Если вешать, то вешать так, чтобы у его светлости потом не возникало вопросов к этому делу, верно? — хмыкнул Кондрат, наблюдая, как все сразу притихли при упоминании герцога.

— Да-да, вы абсолютно правы! — глава был единственным, кто встрепенулся, явно боясь внимания хозяина этих земель в свою сторону.

Они отошли подальше, оставив сарай под охраной крепких мужчин.

— Я хочу поговорить с человеком по фамилии Маталь, — уточнил личность человека Кондрат.

— Э-э-э… а с которым из них? — уточнил Нейш.

— А их у вас несколько? — приподнял бровь Кондрат.

— Да, братья. Брин — кузнец, другой, Ульф — скорняжник.

— Ульф Маталь, который занимается кожей.

— А-а-а, он хороший мастер, господин Брилль, почти вся деревня на нём и держится. Могу ручаться за него, если ваши подозрения падут на этого человека. У него семья, да и доход у него хороший, таким бы он заниматься не стал.

— И всё же я хочу поговорить с ним, — ответил он.

— Конечно-конечно…

Они направились к указанному дому. Сама деревня не была большой, однако домов, как и жителей, здесь хватало. Люди уже вовсю работали, с интересом бросая на них заинтересованные взгляды, но лишь украдкой, чтобы не пялиться откровенно. Здесь явно не голодали, пусть и не жили богато.

А ведь, казалось бы, все друг друга знают, некоторые и вовсе родня. И всё равно мочат друг друга, дай лишь повод и возможность.

— Чем вы зарабатываете себе на жизнь? — поинтересовался Кондрат, пока они шли через поселение.

— Зимой охота и рыбалка, а летом мох собираем, господин, — пожал плечами Нейш.

— Мох? — не удержался, чтобы переспросить, Кондрат.

— Да. Ведьминский мох. Как только открыли его целебные свойства, наши дела пошли получше, а то раньше приходилось лес валить да руду добывать.

— Вы его сплавляли по реке, я так понимаю?

— Да, верно, господин Брилль. Знаете ли, у нас хорошие деревья, качественные, крепкие, но многие продают древесину, а отсюда её везти сложно, из-за чего прибыль падает. А что касается руды, то за ней и вовсе приходилось подниматься выше, далеко совсем, где скальные породы выглядывают из-под земли. Очень много сил забирала эта работа, да и опасна она была, места-то дикие. А тут такое открытие великолепное. И людей спасаем, и деньги зарабатываем без таких рисков. В каком-то плане, мы работаем летом, чтобы было на что пережить зиму.

— Значит, как я понял, руду и лес вы уже не добываете, — уточнил Кондрат.

— Смысла нет, господин Брилль, — пожал он плечами.

— Ясно. Ещё один вопрос. А вы знали, что нож Гин Корто отдал Ульфу Маталь?

— Он говорил это, когда его схватили, да, но монету из украденного сундука ведь у него нашли, верно? Мог просто забрать у него обратно и всё.

Логика настолько убойная, что даже спорить не имеет смысла. Достаточно просто неприязни к человеку по какой-то причине, чтобы все найденные улики, даже противоречащие виновности, вдруг становились её доказательством. А конфликты с главой у них были, как тот сам и признался.

Люди нередко всё так просто решают. А в мире, где права человека на честный суд, как он мог судить, были ещё далеки от идеала, такое вполне становилось смертным приговором.

Глава 4

Дом Маталя Ульфа, как звали этого человека, был обставлен очень неплохо. До уровня помощника главы деревни не дотягивал, однако здесь было куда больше меховых изделий, чем в других домах. Уже примерно представляя, как должен выглядеть дом среднестатистического человека в этом месте, Кондрат мог сказать,