пробка машин. Народ с гор пытался попасть на автобан, но въезд на бан заблокировала фура, кабина которой была выпачкана в старой крови, а съезд с бана, по которому ехали мы, перегородили две столкнувшиеся легковушки, которые явно пытались выбраться на бан по встречке. Мотор не глушим, оба выходим из машины. Затор на дороге солидный, но вдоль дороги канавы нет, так, лужайка. Сильных дождей небыло какое-то время, потому лужайка сухая, покрытая веселой зеленой травой. Вот на самом съезде есть небольшой бордюр и невысокий железный бортик, а дальше уже склон, по которому можно скатиться на ту лужайку. Ну окей, бортик не выглядит прочным, пнул его ногой. Дугами перед бампером должен его положить, через бордюр машина тоже перелезет. Вниз скатимся. А вверх потом, обратно? Склон не очень крутой, но метра на три-четыре поднимается. А, черт, был бы опель – не рискнул бы. А на додже надо ехать, для того его и брали. Значит по коням, чуть сдаю назад, останавливаюсь, включаю полный привод, и медленно вперед, наискосок, чтобы завалить бортик углом дуги.

С первого раза машина взбирается на бордюр легко, а вот в бортик я просто уперся, качнув его – слишком медленно получилось. Ну что ж, не хотите по хорошему, уберем вазелин. Опять назад, газ чуть больше в пол, движок рычит, и машина резво, с толчком залетает на бордюр, и сразу кладет под себя бортик, влетая на склон всеми колесами. Чуть сбрасываю газ, но не торможу – спускаемся вниз по инерции, медленно и нежно, благо грунт под нами хорошо держит, не скользит. Вот мы и на ровной лужайке, объезжаем жутковатую пробку брошенных машин, и перебираемся через бордюр обратно на дорогу. Теперь вверх, в горы, на Цюрс, по очень красивой галерее в скалах, где вся дорога как вмонтирована в гору, а слева от водителя пусто, и лишь колонны поддерживают потолок тоннеля. Виды из этой галереи шикарнейшие, только сейчас не до них. Подъем ощутимый, потому машина идет небыстро, но уверенно и сильно, я лишь уповаю на то, что дорога впереди свободна, потому что развернуться в этой тесной галерее на этой большой машине будет мучительно сложно и медленно. С шорохом ветра пролетают мимо нас колонны, мы лезем все выше вверх, Джонни настороженно смотрит вперед – справа у него глухая скала, и если что, то стрелять ему только через лобовое стекло вперед. Минут десять тянутся как час, наверное, у меня аж плечи и шея устали от напряжения, и вот мы выбираемся наружу. Выезд, раннее утреннее солнце, альпийские луга вокруг и склоны, на которых зимой катаются на всем, на чем только можно кататься. Добрались значит, а вот и значок ЦЮРС, с указанием высоты в 1640 метров над уровнем моря. Впереди далеко – знакомые домики отелей и ресторанчиков, все в темно-альпийских деревянно-цветочных тонах. Вот тут мы остановимся, прямо на обочине, и глушим мотор. Приехали, теперь надо и по сторонам посмотреть.

–  Джонни, машину пока оставим тут, закроем. Ты поднимись вот на этот холм, – я показал вправо от Джонни, – посмотри, что оттуда видно. Я схожу на левую сторону. Смотрим признаки жизни и признаки бандитов. Очень осторожно и медленно. Связь каждые десять минут. Если говорить не можешь, просто нажми кнопку три раза, я пойму. В случае чего, отступаем к машине, садимся, и уже на месте решаем, куда ехать. Смотря откуда “прилетит”.

–  Окей, понял. Насколько далеко идем?

–  Так, чтобы иметь возможность хорошо просмотреть город – он маленький совсем. В сам город пока не входим. Если все тихо, то через полчаса у машины встречаемся.

–  Пошли тогда.

Выходим из машины, на улице уже достаточно тепло, чтобы в открытой куртке чувствовать себя комфортно. Пистолет в руку, бинокль на шею, и вперед, точнее вперед и влево, перебегаю через дорогу, на склон живописного холма. Холмы эти тянутся по обеим сторонам шоссе, это уже настоящие предгорья, а дорога как в долине между ними. Рассмотрим окрестности с обеих сторон, и решим, что и как делаем дальше.

Издалека холм казался пологим, а на деле ощущение, что залез на Эверест только что – язык чуть не на плече, дыхание частое, вспотел весь. Зато отсюда весь Цюрс как на ладони, метрах в трехстах от меня, внизу. Сначала осматриваюсь по сторонам, присев на траву – нечего торчать силуэтом на вершине холма. Все тихо, только горы смотрят на меня с симпатией, определенно. Ну а теперь посмотрим городок, как там всё выглядит..

Двадцать четыре дома. Нет, я специально посчитал – в Цюрсе ровно двадцать четыре дома. Из них двадцать отельчиков, одна булочная, один магазин лыжных принадлежностей, пожарка и аптека. За городом на выезде как раз в сторону Ау – заправка. Машин нигде почти нет, да мы их всех видели внизу, перед автобаном. На улицах тихо, наблюдал минут десять, когда зашуршала рация.

–  Привет, как у тебя? – Джонни спрашивает вполголоса.

–  Не привет, а прием. – наставническим голосом говорю я. – Тут не шутки. У меня чисто, наблюдаю за городом, пока никого не увидел.

–  У меня тоже все чисто. Походу тут нет никого.

–  Не факт. нашу машину точно слышно было, тут такая тишина, только речка где-то чуть шумит. Окей, ещё десять минут наблюдаем, и идем к машине. Встречаемся там.

Глянул на часы – уже семь. Пора идти в город. Встретившись с Джонни у машины, решили дойти до города пешком, по разным сторонам дороги. Так будет сложнее нас захватить обеих, и если что больше шансов выжить. Ну или по крайней мере я так решил, а Джонни не сопротивлялся. Пошли, каждый по своей обочине, чувствуя себя неуютно на открытом пространстве, и оттого стараясь идти быстрее. Почти добежали до первого дома, это был большой отель в старом тирольском стиле, с темно-коричневыми деревянными стенами и красными цветами в горшках, которые какие-то чудом не завяли ещё, а продолжали бурно цвести. Постояли, прислушались – вроде тихо. Вход со стороны дороги, надо входить и осматриваться. Показал Джонни прикрывать меня, подошел ко входной двери, толкнул – открыто. Внутри небольшой светлый холл, следов погрома нет. Высунул голову за дверь, позвал Джонни, он заскочил следом и закрыл за собой дверь, погрузив нас в тишину. Осмотрели дом минут за десять, и ничего не нашли. На кухне все съестное было аккуратно конфисковано. Аккуратно потому, что все несъедобное и просроченное из холодильников лежало в большом мусорном пакете, наглухо