— Ну да, ну да, — хмыкнул капитан и все же наполнил еще раз рюмки. — А мы значит фигней занимаемся.

— Я этого не говорил, — отверг наезд парень и поспешил перевести разговор на другую тему. — А вы откуда приехали? Африка? Дайте угадаю — Нигер.

— Во, вот это я понимаю! Дедукция! Там первый отдел заставляет миллион подписок дать, а тут вчерашний студент с первого взгляда расколол до самой, считай, жопы!

— Да ну, — смутился немного Иван. — То же мне задачка века, теорема Ферма рядом не лежала. Загранкомандировка — судя по загару шоколадному, откуда-то сильно с юга. Красная Звезда вон на груди явно свежая, не поцарапанная, что будет быстро, учитывая что привинчена она не к парадке, а к полевой форме. Ну и о каком событии последний месяц пишут все газеты? В Нигере «народ выбрал социализм», учитывая значимость этой страны для французов, произойти такое событие могло только с помощью «друзей». Мог конечно и ошибиться, но процентов на пятьдесят примерно считал, что попаду. И попал.

— Ну ты парень… — Капитан Степанов покачал головой, — мозг! Тебе бы в аналитики идти. В штабные. Там таких любят и умеют использовать.

— Звали, — парень попробовал селедку и скривился, рыба была явно пересоленной и даже лучок с маслом ее не спасали. — У нас же в универе кафедра была, ну и… Но не мое это. Ать-два, стой смирно, равнение на столб. Мне и так есть чем заняться.

— Тоже правда, — легко согласился военный. — А про Нигер… Что там рассказывать? В газетах можно сказать вся правда и написана.

В начале 1995 года через реку Нигер был достроен железнодорожный мост, соединив с принадлежащей СССР транссахельской дорогой не только столицу страны Ниамей, но и расположенные на севере урановые месторождения. И сразу пошли нехорошие движения в том смысле, что вы конечно молодцы, мост построили и все такое, но дальше мы без вас сами разберемся. Появились слухи о национализации дороги — что собственно на практике особого смысла не имело, — и даже дураку стало очевидно, что торчат за этими слухами длинные французские уши. Ну и учитывая, что напряжение там нарастало уже давно, да и проблемы у Парижа появились с оплатой уже сделанных ранее поставок, плюс в принципе многие африканские страны начали на себе чувствовать дыхание кризиса в виде обрезания всяких субсидий и дотаций, что сразу сказалось на уровне жизни беднейшего населения. Плюс политический кризис, борьба президента с парламентом, забастовки, инфляция Африканского Франка… Короче говоря, найти желающих скинуть действующего президента «с бочки» оказалось проще простого.

Формальным лидером заговора оказался Махамаду Иссуфу, лидер социалистической партии в местном парламенте. Ну как социалистической, какие там реально были политические и философские взгляды, никому не известно, да и не интересно это особо, но ориентировался этот политик на Москву. Ну а военным организатором стал глава местного генерального штаба Ибрагим Баре Майнассара.

— Там собственно и рассказывать нечего. Прилетели на вертолетах от границы с Буркина-Фасо, высадились, зашли в президентский дворец и всех там арестовали. Местные гвардейцы сразу поняли расклад сил и даже стрелять не стали. Так что ничего интересного.

— А звезду дали…

— Ну как раз за то, что мы все хорошо организовали и не пришлось стрелять, нас всех и наградили. Это что, вот помню мы в Мали местному президенту «импичмент» делали…

— Эту историю я слышал, давай не будем, — вмешался старший Артамонов, прервав излияние баек, находящихся скопом под грифом «Секретно». — Лучше скажи, чего там в Нигере такого важного, что прям пришлось переворот делать?

— Так уран же, — вместо военного ответил Иван, который явно был в курсе, держа нос «по ветру», — 70% французской электроэнергии вырабатывается на АЭС, и вот уран для них лягушатники брали за недорого в своих бывших колониях, если завтра новая власть объявит о национализации рудников…

— А скорее всего это случится в ближайшие дни, — кивнул капитан.

— Ну вот. У Парижа будут очень большие проблемы с энергетикой. Не завтра наверное, какие-то запасы у них всяко есть. Но через год-два…

— Может хватит о политике, давайте лучше еще накатим.

— Да мне пожалуй что и хватит, — парень демонстративно перевернул рюмку ножкой вверх. — Еще планы на вечер есть.

— Ну что за молодежь пошла, — патетически воскликнул военный. — Уже и выпить скоро будет не с кем.

— Водка нынче не в моде, — парень закинул себе в тарелку еще пяток пельменей, демонстрируя отличный аппетит. — Пивка бы навернуть — это да. А так… Я даже и не знаю, вроде все вокруг как будто меньше пить стали.

— Еще бы с такой-то ценой на водку… — Старший Артамонов взял опустевшую бутылку, выкинул в мусор под раковину и достал с полки еще 0,5. — Полтора червонца за бутылку! Никаких денег не напасешься, зашимают нашего брата-алкоголика как могут.

— Ты у нас еще тот алкоголик, — хмыкнул парень. У них в семье особо напиваться было никогда не принято.

— Тут важен сам принцип. Ну разве это дело — двадцать бутылок на среднюю зарплату?

— Зато алкашей меньше, — высказал довод Иван.

— Как будто алкаш не найдет, где прибухнуть и без «казенки», — резонно возразил мужчина.

— Найдет не найдет, а хануриков по лавочкам в последние годы куда меньше сидеть стало…

Потребление алкоголя, особенно крепкого, в СССР неуклонно снижалось и достигло по данным госкомстата 6,5 литров на душу населения с учетом самогона. Как считали самогон, никто не знал, но тут важны цифры в сравнении. В 1984 году потребление было на уровне 10,7 литра спирта на человека в год, можно сказать, что за десятилетие сократилось оно на 40%, а количество алкоголиков — опять же согласно официальным данным — уменьшилось с пяти миллионов человек до двух с половиной.

Факторов тут сыгравших было очень много: и рост цены, и появление других развлечений в виде альтернативы, и просто пропаганда. Причем последняя делала упор не столько на факте вреда алкоголя для здоровья — что очевидно, но никого никогда не останавливало, — сколько на рекламе более качественного, дорогого сегмента, внушении, что пить нужно красиво и со вкусом, рассказах о разных коктейлях и алкогольном просвещении. Конечно условному подзаборному алкашу это все было в