принялся копаться в каждом ящике, надеясь найти какие-то зацепки. Медлить было нельзя, ведь если эта женщина что-то заподозрит, то потом расскажет сыну о странных людях, что рылись в его вещах. На глаза Сизому попался конверт, подписанный «от Матросова». По телу тут же прошла волна дрожи, сравнимая с электрическим током. Письмо было уже вскрыто, но по глупости сохранено. Периодически поглядывая в окна, Сизый достал мобильный телефон и сфотографировал содержимое письма. Сложив все вещи на место, он услышал скрип двери и вернулся на место за телевизор.

– Ну, что тут? – спросила женщина.

– А вроде все готово. – Сизый еще раз пошевелил проводом, и рябь на экране прервалась, уступая место кадрам какого-то фильма.

– Ой, спасибо, мальчики! – Глаза женщины засветились от радости. – Даже не знаю, как вас отблагодарить. Может, чаю со мной выпьете? Ничего сладкого, к сожалению, нет, но я могу в погреб за вареньем слазить.

– Мы с радостью, да у нас электричка скоро. – Сизый сверкнул голубыми глазами и подхватил Щегла за руку. – До свидания! Если будет что-то еще нужно, говорите бабе Зине, мы придем.

Как только они оказались на улице, Щегол выдохнул, словно камень упал с сердца. Он даже почувствовал себя агентом под прикрытием. Ведь он так усердно крутил антенну в разные стороны, что чуть было сам не поверил в то, что разбирается в технике.

– Смотри, что нашел. – Сизый показал Щеглу снимок письма.

«Они подбираются ближе. Герман писал, что на время нужно скрыться. И мне, и остальным. Связываться с тобой он теперь будет через других людей. Выполняй его поручения, но дома лучше не бывай. Как отправят утку, дам знать».

Почерк был корявым, и они с трудом разбирали слова, которые писал Матросов. Но в конечном итоге все сложилось в четкую картинку: сосед бабы Зины был лишь пешкой, ниже самого Матросова, который почему-то считал, что прячется в СИЗО. В сообщении еще фигурировала какая-то утка, но, скорее всего, это был шифр, который ни Сизому, ни Щеглу так и не удалось разобрать. Новые фрагменты хоть и появлялись, но делали суть только размытее. Сизый со Щеглом переглянулись, вздохнули и решили оставить эти обсуждения до Гнезда, чтобы Сокол предложил какие-нибудь дельные мысли.

До остановки оставалось идти еще пару минут, но перед тем, как свернуть на небольшую тропинку, Сизый вновь остановился и осмотрелся вокруг. По его мрачному лицу было видно, что он сомневался. Щегол обернулся, не решаясь, спросить, что не так. В итоге Сизый вздохнул, прикрыв глаза. Разум сдался, и победило сердце. Сизый развернулся и направился к зданию из серого камня.

– Зайдем на пару минут.

Щегол впервые оказался внутри милицейского участка. Там было темно, сыро, пахло пылью, а потертые стены с порванным линолеумом напоминали городскую больницу. Щегол молча шел за Сизым, заглядывая за распахнутые двери. На него со всех сторон смотрели напыщенные дядечки в голубой форме. Они хмурились, прочищали горло и переговаривались между собой. Именно таких дядечек Щегол представлял, когда речь заходила про милицию и расследования мелких дел. Почему-то Щегол воображал эти безучастные серые лица и неприятный запах изо рта, который не перебивался даже жвачкой. Сизый завернул за угол и зашел за одну из таких железных дверей.

– Добрый день, Павел Викторович! – Он сразу же плюхнулся на небольшой диванчик. – Мы тут были рядом, решили заскочить к вам. Не помешаем?

– Проходите, – светловолосый и остроносый мужчина улыбнулся, оголяя ямочки на щеках. – По поводу Матросова?

– Да, как продвигается дело?

– Все еще тишина. Вы ошиблись, и у Матросова в доме нет ничего, что можно было бы привязать к наркотикам. Наверное, он и правда всего лишь зависимый бедолага.

– Не может такого быть. – Сизый провел пальцами по своим волосам. – Он не может быть в последнем звене. По нему видно, что он водится с хищниками. Попробуйте поискать еще.

Огинский широко улыбнулся и медленно кивнул Сизому. Этот жест показался Щеглу странным. Наверняка он желает как можно скорее избавиться от назойливых Птиц и сходить попить кофейку. Сизый постарался сгладить углы.

– А вообще, я благодарен вам, что вы так много делаете для нас. Нам очень повезло, что вы пришли на смену Красикову.

– Я поистине благодарен Красикову, что посвятил меня в ваши дела. В институте я даже и мечтать не мог о подобном. – Огинский поднялся из-за стола и, сцепив руки за спиной, прошелся по кабинету. – Когда он появился у нас на кафедре, то долго всматривался в нас, а потом каким-то случайным образом выбрал меня.

– То есть он специально искал человека, которого сюда поставить?

– Не утверждаю, но догадываюсь, что это так. – Он постучал костяшками по подоконнику. – В конце концов, первого встречного к вам сюда не отправили бы. Дела-то непростые.

– Нужно быть хорошим специалистом, чтобы в итоге работать с такими, как мы. Да и мотивация для такого дела нужно.

– Мотивация? – Огинский изогнул светлую бровь и обернулся на Сизого.

– Ну, зарплаты у вас, у участковых, не слишком хорошие. А работы навалом.

– Я идеалист. Верю, что смогу изменить общество в лучшую сторону. Избавиться хоть чуть-чуть от грязи. Мы с вами похожи. Насколько мне говорил Красиков, у вас те же цели.

– А он ответственно подошел к делу, – Сизый одобрительно кивнул. – Дайте знать о новостях по делу Матросова. Будем на связи.

Сизый поднялся с дивана и, подхватив Щегла под руку, вышел из кабинета. Щегол за время их милой беседы не проронил ни слова, и в голове у него даже не находилось варианта о том, зачем Сизый вообще пошел туда. Это было похоже на все их обыденные визиты. Сизый о чем-то несущественном болтал с людьми, пока Щегол стоял рядом как истукан, а потом радовался, что им дали ценную информацию. Щегол не понимал, что такого ценного им сказали, но тоже радовался за компанию.

Начинало вечереть, и этот день, как и все дни до этого, пролетели незаметно и быстро. Каждый проходил в немом напряжении и ожидании спокойствия. С каждым днем все сильнее накатывало неизбежное будущее, которое вряд ли будет хорошим. Но Щегол так сильно верил в то, что Сизый прав и они действительно прорвутся! Он цеплялся за эту идею как за единственно верную, и следовал за ней как за маяком.

– Зачем мы ходили к Огинскому? – Щегол спросил это, когда до Гнезда оставались считаные шаги.

– Чиж не может найти на него что-то стоящее, вот я и решил помочь.

– Мы с тобой и на Германа Жукова нарыли что-то, и на Огинского. В чем прикол Чижа?