– Ага! – взревел не на шутку испуганный Отрывкин. И побежал в лабораторию.

Тонкие ручейки вытекали из лаборатории. По запаху поняли, что это дедулина настойка.

Отрывкин, недолго думая, ломанулся внутрь и по колено увяз в терпкой вонючей жидкости. Вокруг его ног два небольших водоворота крутили Сову и Соловья. Совершенно в бессознательном состоянии.

Отрывкин наклонился, бережно поднял птичек и вынес их на свежий воздух. Дунул каждой в клюв – и птицы, подскочив на месте, встали на ноги и, покачиваясь, хором спросили:

– Что это было?

– Сейчас узнаем, – сказал Отрывкин и зашел в лабораторию. Сделал пас руками, как будто оттуда что-то выгонял, глубоко вздохнул и дунул. Закружился небольшой смерчик и вынес всю жидкость из лаборатории, где бы она ни была: со столов, полов, из ящиков. И сразу всё как-то проветрилось и высохло. Ни запаха, ни цвета не осталось от дедулиной настойки.

Отрывкин сел на порог.

– А теперь рассказывайте!

И Сова с Соловьем рассказали, что хотели сделать бездонную бутыль для дедулиной настоечки. Чтобы она никогда не кончалась. А для этого вычитали в библиотеке о числе «двадцать два часа двадцать две минуты» и о том, что сбудется всё, что загадаешь, когда бумажку съешь.

Они так и сделали.

Отрывкин, услышав столь научный доклад двух начинающих немагических ученых, ржал до потери пульса. С ним вместе и вся компания, которая была на этом окончании эксперимента.

– А что ты загадала? – подозрительно спросил Сову Соловей.

– Чтобы настойки было много, – мрачно ответила Сова. – А ты?

– Чтобы она никогда не кончалась, – так же мрачно сказал Соловей.

И тут грянул новый хохот! Смеялся даже Дом.

– Ну вот, что просили, то и получили! – смеялся Отрывкин. – Сработала ваша магия. Только дело в том, что дедуля сам наложил заклятье на полюбившуюся настоечку – чтобы она никогда не кончалась.

И опять дружный хохот.

Вот так закончились Сово-Соловьиные опыты. Но это друзей не остановило.

Но это уже совсем другая история.

А теперь время истории Ворона. Он всех ждал в библиотеке и беседовал с пятном.

Оказалось, у них много общих тем.

Но об этом тоже потом.

Итак, история Ворона…

Байки старого Ворона: Сказка

Здравствуй, дружок.

Сегодня я расскажу тебе сказку о Великом и Могучем. Нет, это не русский язык. И не Илья Муромец – не перебивай!

Жил-был на свете смешной человек. Звали его Василий Петрович.

Проснулся он однажды утром и понял: что-то пошло не так. Не того он ждал от себя в этой жизни, не такой будущую жизнь рисовало его детское воображение. Что делать?

Стал он думать, что делать. Три дня и три ночи думал и задался вопросом: кто виноват?

Этот вопрос завел его в тупик, к гадалке.

Глянула та на Васю зеленым ведьмовским взглядом и сказала:

– Вижу, человек ты хороший, смешной. Увлекающийся. Роста среднего, глаза – так, серая муть – голубая чепуха. Уши у тебя очень хитрые. Они-то и выдают тебя. От этого все твои проблемы, – говорит. – Неустроенность. А иди-ка ты, милай, к Великому и Могучему Дубу. Только он сможет тебе помочь.

И побрел Василий по белу свету в поисках Великого и Могучего Дуба. Где его только не носило! По всему шарику земному проехался (не за восемьдесят дней, конечно) – нет нигде Великого и Могучего Дуба. Разные дубы он видел. И великие, и могучие, и людей-дубы (с головой у них немного не того), и дубы, как людей, – не помогало ему ничего. И всё сильнее тосковал по дому.

Когда он у людей спрашивал о своих ушах, ему отвечали:

– Уши как уши, ничего особенного.

«Не замечают, значит. Только я один и знаю про свою метку позорную», – грустно думал Василий, возвращаясь на родимую сторонку.

Приехал он домой, а во дворе липа стоит, большая, красивая. Царь-дерево.

Крона густая, зелень нежная, ствол необхватный. И благоухает она!..

Вдохнул Василий этот запах – и поплыл.

– Это откуда ж такое у нас во дворе? – спросил он. – Вроде ветка дубовая чахла на этом месте.

А ему отвечают:

– Да мы тоже так думали: дуб. Чахнет и чахнет. Жаль стало. Ну и стали за ним всем двором ухаживать, поливать – и ожило деревце. Пока ухаживали – перезнакомились, подружились, а кое-кто и свадебку сыграл. А через год глянули – ба! Так это ж липа! Вишь, какая вымахала. Экий пердюмонокль приключился: растили дуб, а выросла липа.

А около соседка Танечка стояла и сияющими глазами смотрела на него.

Посмотрел Василий на липу, на Танечку, которая неожиданно для него оказалась красавицей, и понял, что ничего дороже своего дома у него нет и быть не может. Что всё самое родное – вот оно, вокруг него.

Было, есть и будет.

Надо только это увидеть.

А про уши гадалка его обманула. И не только про уши.

Но помогла.

Вот и сказке конец.

Кто не слушал, тот, как бы это сказать помягче… много потерял.

История всем понравилась. Поблагодарили Ворона и разбрелись спать.

Глава 9. Новые жильцы. Дом не резиновый

Как-то, сидя в своем небольшом закутке, Отрывкин засмотрелся в любимое панорамное окно.

В этом окне отражалась поляна перед Домом. Поляна обросла всякими одуванчиками, лопухами, душицей, купальницами, какими-то красивыми цветами дикими, за которыми никто никогда не ухаживал.

Иногда Василиса выйдет на улицу, соберет красивый букет, поставит в большую комнату на стол, чтобы всем было приятно и красиво.

– О, икебану развела, – заворчит, улыбаясь, Отрывкин.

Все улыбались на это, и никто не обижался, потому что знали: Отрывкин очень любит Васю и ему всегда приятно, когда она ставит свежие цветы даже на его стол в его укромном кабинетике.

Отрывкин вдруг поймал себя на мысли, что их в Доме живет не так уж и мало, если подсчитать.

Сова с Соловьем, Ворон, семейство из пятерых кошачьих и он, Отрывкин. А еще к ним иногда в гости наведывается вечерком пятно (они так и зовут его пятном, имя спросить бы надо) из соседнего измерения, чтобы послушать старые сказки Ворона. А еще к ним часто прилетают два молодых дракончика, Уголек и Зеленый, которым тоже хватает места в Доме, где они любят отдыхать, потому что здесь у них много друзей. А еще, бывает, прибегает белая волчишка Марья, которая живет в деревне и тоже иногда скучает по своей приемной семье.

И как столько живности может помещаться в старинном деревянном домике, который построил для одного себя профессор-биогенетик, который был дедушкой Отрывкина?

Вот с этой мыслью он решил обмерить Дом. И