— А на зелёное?

— На зелёное можно, но смотри, на что именно. Иногда тоже опасно.

— Великолепная местность.

— Ха! Это ты ещё болота не видел.

Вик стиснул зубы. На станции он непринужденно ходил там, где неопытный человек непременно переломал бы ноги: по балкам, кабелям, обшивке, мусорным карманам, по краю шахт. Здесь, на планете, он чувствовал себя новичком, и это ему очень не нравилось.

Эль остановилась у поваленного ствола. На тёплой коре, растопырив лапки, застыла ящерица — серо-зелёная, с бронзовым отливом на спине. Эль остановилась в недоумении, ее рука сама собой скользнула к ножу.

— Что это? Оно опасное?

— Это ящерица, — сказал Сай. — Она боится тебя больше чем ты ее!

— Правильно делает.

Эль медленно присела на корточки и протянула палец. Ящерица тут же метнулась прочь и исчезла в траве — только хвост мелькнул. Эль с досадой посмотрела ей вслед.

— Эй! Я же не собиралась…

— Ты большая и страшная. — пояснил Сай.

Эль с каменным лицом обернулась к нему.

_ Что ты сказал?

_ Эмм. я не в этом смысле… — промямлил парень.

Вик, глядя на это. не мог сдержать смеха.

— Ладно, замяли. Пойдемте уже.

Они углубились в чащу. Лес то становился гуще, окружая их подлеском, то расступался, и тогда в просветах деревьев низко висел Уорриор.

Бросая взгляд на этот гигантский диск, Вик всякий раз сбивался с шага.

Они прошли еще с полмили, и вдруг Эль задрала голову — и засмеялась. Вик не помнил, когда слышал от неё такой смех: не колючий, не в чей-то адрес. Просто смех.

Оказалось, по стволу соседней сосны, вниз головой, спускалась белка — рыжая, наглая, с пушистым, больше её самой, хвостом. Зверек замер, глядя на людей чёрными бусинами и негогдующе застрекотал.

— Оно на нас ругается!

— Возмущается, что мы без приглашения, — сказал Сай.

— Скажи ему, что мне тут нравится.

Майор хмыкнул из блока:

— Записываю: местная фауна состоит из ящериц, белок и наследника, который делает вид, что знает дорогу.

— Я знаю дорогу, — сказал Сай.

— О, тогда я спокоен. Только именно с этих слов обычно начинаются отчёты о потерянных экспедициях.

Эль с каждой пройденной милей чувствовала себя всё свободнее. Недоверие первых часов растаяло без следа. Теперь она перебегала от ствола к стволу, что-то напевая себе под нос, с беззаботным интересом разглядывала веточки, кору, листья — вообще всё вокруг.

Возле высокой рыжей кучи из хвоинок она застыла как вкопанная.

— Тут кто-то живёт! Смотрите, их тысячи!

По куче и вокруг неё деловито сновали муравьи. Каждый тащил что-то своё: хвоинку, крошку, дохлую мошку. Эль присела рядом и минуту заворожённо наблюдала.

— Они же не сталкиваются… И каждый знает, куда идёт. Кто ими командует?

— Никто, — сказал Сай. — Само устроилось.

— Так не бывает. У нас на станции без диспетчера два погрузчика в одном коридоре разъехаться не могут.

— Потому что у вас погрузчики, а тут муравейник, — отозвался Майор. — Миллион лет отладки, ни одной строчки кода. Инженеры Федерации плакали бы от зависти.

Эль с явной неохотой оторвалась от созерцания муравейника.

— Я бы ещё посмотрела!

— О да, — ядовито заметил Хорнет. — Как говорили древние, на воду, огонь и чужую работу можно смотреть бесконечно!

Через час пути Эль высмотрела куст, усыпанный тёмными, сизоватыми ягодами. После муравейника она уже не боялась леса — и зря.

— Это можно есть?

Сай глянул мельком.

— Можно. Но невкусно.

Девушка сорвала одну ягоду, раскусила — и лицо её тут же скривилось.

Вик из любопытства тоже попробовал. И зря: ягода ударила по языку смолой, горечью и чем-то аптечным. Он проглотил её из чистого упрямства.

— Люди это едят? — спросил он с недоверием.

— В голодный год люди едят даже людей, — заметил Майор. — А это всего лишь ягоды можжевельника.

Позже им попался другой куст. Его ягоды были куда красивее — ярко-красные, глянцевые, они так и просились в руку. Эль уже потянулась к ним, но Сай резко перехватил её запястье.

— Не трогай.

— Почему? Они такие красивые!

— Это тис. Он ядовитый. Несколько ягод — и никакой лазарет не поможет.

Эль медленно убрала руку, с опаской глядя на нарядный куст.

Вик обвёл взглядом лес и подумал, что здесь всё устроено как-то… наоборот. На станции опасность обычно заранее объявляла о себе: мигала красным, пищала сиреной, воняла озоном или приходила в броне. Здесь она могла тихо висеть на ветке и выглядеть как угощение.

К вечеру они вышли к ручью.

Вода бежала между камнями — прозрачная, быстрая, с холодными искрами на перекатах. Вик смотрел на неё почти с благоговением: на А7Д5 за такую воду дрались бы, не тратя времени на анализы.

Он уже наклонился зачерпнуть, но Сай остановил:

— Сначала проверка.

— Она же чистая!

— Ты бактерий глазами видишь?

Эль встала рядом с плазмаганом наготове, а Вик достал из медпакета тест-полоску. Вода оказалась пригодной — после фильтра. Они наполнили фляги, смочили лица, но задерживаться у ручья Сай не позволил.

— Ночью тут лучше не ходить, — сказал он, когда свет между деревьями вместо нежно — оранжевого стал коричнево-серым.

— Мы прошли слишком мало, — заметила Эль.

— Нам надо беречь силы. Путь впереди неблизкий!

Место для ночлега он выбрал выше ручья, под корнями старой сосны: земля там была сухая, и ветер не задувал сюда напрямую. Эль порывалась доказать, что в полутьме тоже можно идти вперед, но зацепилась за корень, чуть не упала и, наконец, угомонилась.

— Так, — сказал Сай, сбрасывая рюкзак. — Пока совсем не стемнело, надо развести костёр.

Вик и Эль переглянулись.

— Что такое «костёр»? — спросила Эль.

Сай на секунду опешил. Он всё время забывал, что его спутники выросли в мире, где огонь бывает только аварией.

— Это… ну, горящие дрова. Такая штука, от которой тепло и на которой можно приготовить еду. И зверей она отпугивает.

— А дрова — это что?

— Сухие ветки, куски дерева. Всё, что горит. Соберите всё сухое, что найдёте, только с земли, не с деревьев — живое дерево сырое, гореть не будет.

С дровами вышло глупо. Веток вокруг лежало сколько угодно, но Вик понятия не имел, какие из них годятся. Эль притащила целую охапку