человек. В институте он подружился со студентом Михаилом Пузановым, бывшим токарем, который был старше его на 8 лет и еще до революции работал в авиационных мастерских КПИ. Товарищами отца были, кроме того, вольнослушатели-летчики Иван Савчук, с которым он познакомился в Одесском гидроотряде, и Алексей Павлов, позже построивший авиетку, на которой разбился в 1928 г. в Москве. Вместе они и составили бригаду. Пузанов был ведущим по высшей математике и электротехнике, Савчук — по начертательной геометрии и деталям машин, Павлов — по истории классовой борьбы и политэкономии, отец — по сопротивлению материалов и механике. Он полностью отдался учебе — не пропускал лекций и занятий, старался сесть за первую парту, так как хотел быть ближе к преподавателю, чтобы все услышать, увидеть, усвоить. Если что-то не понимал, не стеснялся задавать вопросы. Для него всегда важно было понять материал, а не просто отсидеть положенные часы с видимостью присутствия.

Свидетельство Сергея Королева об обучении в Одесской стройпрофшколе № 1. 23 августа 1924 г.

Помимо учебы, отец продолжал увлекаться планеризмом. В конце сентября вернулись из Коктебеля киевские планеристы. Они рассказали, что в соревнованиях участвовали 42 планера, на которых было выполнено 572 полета общей продолжительностью 27 часов 3 секунды. Пилот Константин Арцеулов на планере «Икар», построенном по его чертежам в Одессе, продержался в воздухе 1 час 17 минут 55 секунд и получил специальный приз «За красоту и продуманность полета». Наибольшую продолжительность парения — 5 часов 15 минут 32 секунды — продемонстрировал на планере «Москвич» конструкции Н. Д. Лучинского и А. В. Чесалова Леонид Юнгмейстер. Ровно на час меньше парил на «КПИР» студент КПИ Константин Яковчук, в прошлом военный летчик. Он получил третий приз за продолжительность и высоту полета. Всего в испытаниях участвовали 36 пилотов, 23 из которых были удостоены звания пилота-планериста и 9 — пилота-парителя. Пилоту-планеристу необходимо было выполнить пять полетов суммарной продолжительностью не менее 60 секунд, причем один из них должен длиться не менее 30 секунд. Пилоту-парителю предстояло продержаться в воздухе не менее 3 минут без потери высоты. В числе получивших звание пилотов-парителей были К. К. Арцеулов и К. Н. Яковчук.

Но радость от этих достижений омрачилась трагедиями. 11 сентября на планере «Комсомолец» собственной конструкции на южном склоне горы Узун-Сырт разбился Петр Клементьев — слушатель Академии воздушного флота. Машина разрушилась в воздухе. Гору Узун-Сырт, что в переводе с тюркского означает «Долгая спина», позже переименовали в «Гору Клементьева». А через две недели после гибели Клементьева там же потерпел катастрофу на харьковском планере «Бумеранг» военный летчик К. А. Рудзит.

Однако эти печальные вести не могли охладить энтузиазм планеристов. Киевский политехнический институт был зачинателем и первым распространителем авиационных идей в Киеве. Еще в 1899 г., через год после основания КПИ, началась кампания за открытие в нем пятого, воздухоплавательного, отделения. Возглавил ее ученик профессора Н. Е. Жуковского профессор электротехники Н. А. Артемьев. По его инициативе при механическом кружке была основана воздухоплавательная секция, которую в 1908 г. преобразовали в самостоятельный воздухоплавательный кружок с секциями аэропланов, геликоптеров, орнитоптеров и двигателей. Бессменным руководителем секции, а затем и кружка был также ученик Н. Е. Жуковского профессор механики Николай Борисович Делоне, вице-председателем — тогда студент, а с 1914 г. ректор КПИ — Викториан Флорианович Бобров. В 1909 г. было основано Киевское общество воздухоплавания (КОВ), в которое влился воздухоплавательный кружок КПИ в составе около 200 человек. За короткий период до начала Первой мировой войны в Киеве было сконструировано около 30 типов самолетов. В те же годы член Киевского общества воздухоплавания Ф. Ф. Андерс спроектировал и построил один из первых в России дирижаблей. 27 августа 1913 г. на Сырецком аэродроме близ Киева член КОВ военный летчик Петр Николаевич Нестеров впервые в мире совершил на самолете «мертвую петлю», названную впоследствии его именем.

Война 1914–1918 гг., а затем Гражданская война прервали деятельность КОВ, но уже весной 1922 г. возобновляет свою работу авиационный кружок, на базе которого создается Авиационное научно-техническое общество (АНТО) и открывается авиационная специальность с кафедрами самолетов и авиадвигателей. В 1920 г. возникла идея создания авиационного факультета, однако он был организован лишь в 1930 г. в Киевском машиностроительном институте, созданном на базе механического факультета КПИ. В 1933 г. этот факультет был преобразован в Киевский авиационный институт. Одним словом, в Киеве отец нашел то, что искал. Он попал в бурный поток авиационной жизни, в сильный творческий коллектив энтузиастов авиации, имевший богатую историю, стойкие традиции, техническую и производственную базу.

После II планерных испытаний 1924 г. и успеха планера «КПИР-1» планеристы КПИ с еще большим энтузиазмом взялись за создание и постройку новых планеров. Большое внимание работе планеристов уделял ректор КПИ В. Ф. Бобров и такие крупные ученые, как академик Д. А. Граве, проф. И. Я. Штаерман, проф. Н. Б. Делоне. Отец не сразу вступил в планерный кружок КПИ. Он переживал отказ Одессы и Киева отправить его в Коктебель и беспокоился за судьбу своего планера, в который вложил столько труда. Своими переживаниями он поделился со школьным другом Валей Божко. 4 октября 1924 г. отец отправил ему письмо и свою фотографию, снятую во дворе КПИ, с надписью «Дорогому другу Вале на память от Сережи Королева. 4/Х 24 г.». И внизу приписал: «Помнишь наши разговоры в Одессе?» Вообще Одессу он вспоминал постоянно. Ведь там остались самые дорогие и близкие ему люди: мать, которую он очень любил, отчим, которого уважал и ценил, и любимая девушка. После памятного объяснения на Торговом спуске отец не мог успокоиться и, поступив в институт, примчался в Одессу. Мама тоже глубоко переживала размолвку. Встреча была радостной. Они оба поняли, что любят друг друга, что им трудно не быть вместе, но что надо немного подождать. Отец вернулся в Киев окрыленный.

В течение 1924/1925 учебного года отец приезжал в Одессу еще несколько раз на праздники и каникулы — навестить родителей и, конечно, повидаться с моей мамой. А в промежутках между встречами была большая дружеская переписка.

В 1925 г. в Киеве образовался «Кружок по изучению мирового пространства» во главе с академиком Д. А. Граве. В него входили известные киевские ученые и инженеры. Ими были организованы лекции по проблемам межпланетных полетов, а также выставка в киевском Музее революции. Однако отец тогда не принимал участия в этой деятельности, занимаясь более важными, по его мнению, практическими делами. 15 февраля 1925 г. при планерной секции АНТО открылись курсы инструкторов планерного спорта, на которые он сразу же поступил. Программа курсов предусматривала изучение истории и теории авиации, материальной части планеров, сопротивления материалов, аэронавигации и была рассчитана на 6 месяцев. Несмотря на трудности в организации занятий (отсутствие постоянного помещения, нехватка специальной литературы), курсанты проявляли к ним огромный интерес. Отец участвовал в заседаниях планерной секции АНТО, занимался в авиамузее и в кабинете двигателей, регулярно посещал занятия. Особенно нравились ему лекции по теории планерного полета, которые читал ведущий конструктор по планерам Д. Л. Томашевич. Отец слушал, смотрел, спрашивал, записывал. Вскоре в связи с прекращением финансирования теоретические занятия были заменены практическими,