— Твой. Сюда. Быстро.

Он не спорит. Судорожно вытягивает свой телефон и швыряет мне под ноги. Я проделываю с ним то же самое, превращая в крошево.

Дыхание немного выравнивается, но ярость никуда не уходит. Она пульсирует в висках тяжелым набатом.

Наклоняюсь к ним.

— Если я узнаю… Если я хотя бы услышу, что вы приблизились к ней ближе, чем на сто метров. Если хоть одна живая душа увидит видео, которое вы, не дай бог, успели куда-то скинуть… Я вас живьем в кислоте растворю. И никто никогда вас не найдет. Вы поняли меня, мрази?

Они часто-часто закивали, сжимаясь в ком на грязном асфальте.

Я сплюнул кровь, развернулся и пошел обратно к двери клуба. В голове билась только одна мысль: добраться до глупой женщины, которая сама не поняла, в какую пасть к дьяволу она залезла, лишь бы доказать что то мне.

Дура, какая же дура.

* * *

Утро выдалось паршивым.

Скула ныла, отдавая тупой болью при каждом движении челюсти, костяшки на правой руке были сбиты в кровь, а под ребрами расцветал здоровенный синяк. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в голове.

Она мне нужна.

Ни чего не понимаю, но она мне нужна.

Дышать больно зная что Карина будет с кем то другим, а не со мной.

Я припарковался у здания фитнес-клуба. Заглушил мотор, несколько секунд просто смотрел на стеклянные двери, собираясь с мыслями.

Толкнул дверцу машины и вышел на прохладный утренний воздух. Сделал пару шагов к входу, когда сзади раздалось окрик:

— Эй!

Я остановился и медленно обернулся.

Брови сами собой поползли вверх. Навстречу мне, засунув руки в карманы брюк, шел бывший муж Карины.

— Эй? — усмехнулся я, глядя на него в упор.

— Извини, не помню твоего имени, — он подошел ближе, оценивающе скользнув взглядом по моему лицу. — Ты к Карине?

— Ага.

— Разговор есть. Отойдем?

Я пожал плечами и молча пошел за ним за угол здания. Игорь остановился, достал из кармана пачку сигарет, неторопливо выбил одну и протянул мне.

— Не курю.

— Это правильно, — он усмехнулся, щелкнув зажигалкой, и глубоко затянулся. — Сам всё хочу бросить, да вот никак не выходит.

— Значит, не так сильно и хочешь.

Игорь выпустил струю дыма в сторону и вдруг сменил тон на покровительственный:

— Оставь ее в покое, пацан.

Я коротко, зло хмыкнул.

— Пацан? Да я как бы давно вырос из пацана, дядя.

— Ты понял, что я имею в виду.

— По-моему, Карина — взрослая девочка и сама разберется, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри снова закипает. — А вот ты, насколько я помню, женат. На двух стульях усидеть пытаешься? Смотри, штаны порвешь.

— Во-первых, я развожусь. А во-вторых… мы с Кариной обо всем поговорили. И решили, что мы — семья. Понимаешь? Простим друг другу, так сказать, прошлые ошибки и начнем всё сначала.

Я рассмеялся.

— Ошибки? Это ты так называешь развод и других жен? Ошибкой можно назвать неправильно заваренный кофе. А развод и предательство — это осознанный выбор. И свой ты сделал.

— У нас с Кариной дочь.

— И она уже взрослая. Поздно прикрываться ребенком.

— Виктор, — процедил он сквозь зубы.

— О, имя мое вспомнил. Прогресс, Игорь.

Он отбросил недокуренную сигарету и сделал шаг ко мне. Лицо его исказилось презрением.

— Ты ей не подходишь. Она взрослая, состоявшаяся женщина. А ты… ну молод, горяч. Найди себе кого-нибудь помоложе да развлекайся с ней до посинения. Куда ты лезешь? Через два года Карине будет сорок. Потом через десять — пятьдесят. Она бабкой уже станет. У нее уже морщины, фигура плывет, она никогда не будет выглядеть как двадцатилетняя, хотя все пытается соответствовать. Жалко это выглядит, понимаешь?

Мои нервы, натянутые после вчерашней ночи до предела, лопнули.

Я шагнул к нему так резко, что Игорь инстинктивно отшатнулся.

— Еще одно слово, — прорычал почти в самые его губы, — еще одно кривое слово о ней, и я сломаю тебе челюсть. Ты мизинца ее не стоишь, если смеешь так говорить о женщине, которая родила тебе дочь.

Игорь побледнел, видимо увидел в моих глазах не пустую угрозу, а готовность убивать. Но, к его чести, он быстро взял себя в руки.

— Давай, ударь, — тихо, почти с жалостью сказал он. — Это ведь всё, что ты умеешь, да? Махать кулаками и светить задницей на сцене.

Я замер, тяжело дыша.

— Посмотри на себя, Виктор. Разбитая губа, сбитые в мясо костяшки. От тебя несет проблемами. Ты думаешь, Карине это нужно? Думаешь, ей нужен мальчик, который дерется по подворотням и танцует стриптиз? Она — владелица бизнеса. У нее статус, репутация, круг общения. Как она тебя своим друзьям представит? «Знакомьтесь, это мой парень, он вчера кому-то морду набил, а сегодня вечером будет танцевать в стрингах перед пьяными бабами»?

Я усмехнулся. Не туда бьешь. Моей профессией меня не смутить.

— Ей нужна стабильность. Покой. Надежное плечо, а не эмоциональные качели с пацаном, который не может контролировать свою агрессию. Я могу дать ей нормальную жизнь. Вернуть всё, что было. А что можешь дать ей ты? Кроме позора, слухов и проблем? Оставь ее. Если ты к ней хоть что-то чувствуешь — просто уйди. Не ломай ей жизнь окончательно.

Не ломай ей жизнь…

Я смотрел на него, и внутри всё почему то покрывалось коркой льда.

Он был мразью. Самовлюбленным, лживым мудаком. Но в одном он был прав на сто процентов.

Что я мог ей дать?

Свою переломанную психику? Свою злость? Свой мир, где норма — это пьяные шлюхи, грязные гримерки и выбитые зубы ублюдков в подворотне?

Она и так пострадала, оказавшись в моей среде.

Я тянул ее на дно. В грязь, в которой она быть не должна.

Если она решила простить этого урода — это ее право. У нее есть семья. У нее есть нормальная жизнь, в которой мне нет места.

Я молча отступил на шаг.

Бросил последний презрительный взгляд на Игоря, развернулся и пошел к своей машине.

Глава 35

По телевизору фоном шла какая-то старая французская комедия, но я давно потеряла нить сюжета. В спальне царил уютный полумрак, разбавляемый лишь светом от экрана.

Я лежала на просторной кровати, удобно устроив голову на бедрах Виктора, и прислушивалась к его ровному дыханию. Его большая, теплая ладонь мерно и успокаивающе гладила меня по голове, длинные пальцы лениво перебирали пряди моих волос, иногда нежно касаясь кожи на затылке. От этой