с рыком его рву и разбрасываю клочки, будто мой гнев аннулирует фальшивый брак.

— Это было копия, — Марк проходит на кухню и лезет в холодильник за бутылкой газировки. — Я предполагал, что ты так и сделаешь.

— Марк! — рявкаю я.

— Диана! — передразнивает меня и присасывается к горлышку бутылки, скосив на меня свои черные и надменные глаза.

Бесполезно бодаться с Марком. И обескураженно до нервного смеха, который предвещает истерику.

— Ты, черт тебя дери, что творишь? — в отчаянии шепчу я. — Так нельзя.

— Можно, — пожимает плечами. — И что тебя конкретно не устраивает?

— Ты обещал оставить меня в покое и уйти.

— Я ушел, — он закручивает крышку на горлышке, — и ты сама ко мне явилась. Сразу с чемоданом.

— Ты можешь быть хотя бы на минуту серьезным? Это же не игры.

— Я очень серьезен, дорогая.

Витязь сползает с колен и прыгает на бумажные обрывки. Переворачивается, лапками перебирает и хвостиком сердито по полу бьет. Он подрос. Отвлекаюсь от котенка и опять смотрю на Марка. Я растеряна и не знаю, как наладить с ним контакт и вывести на взрослый адекватный разговор.

— Кстати, — он лезет во внутренний карман, — я же тебе подарок купил на первые две недели нашего счастливого брака.

— Две недели? — сипло повторяю я.

— Да, мы женаты целых две недели, — с иронией отвечает Марк и выкладывает на стол черную бархатную и плоскую коробочку, — я надеялся на ужин при свечах. Ты не подумай, я без претензий, но две недели, Ди… — ухмыляется, — это серьезный срок.

Я в любопытстве вытягиваю шею и в нерешительности кусаю губы. Люблю подарки. Марк с улыбкой придвигает пальцами коробочку к краю стола. Встаю, одернув подол сарафана.

— Смелее, дорогая.

— Прекрати называть меня дорогой, — шагаю через гостиную к столу и сердито хватаю коробочку.

— Почему?

— Потому что я тебе не дорогая. И даже не жена.

— Но жена же.

Поскрипываю зубами и открываю коробочку, а там внутри на бархатной подложке лежат искрящиеся серьги с крупными такими камушками. Я в жизни не видела, чтобы грани так сияли и вспыхивали.

— Бриллианты, что ли? — я поднимаю взгляд на Марка, и тот небрежно кивает. Я хмурюсь. — Я же пошутила.

— Насчет чего?

— Насчет бриллиантов. Может, это все-таки фианиты?

— Брюлики, — Марк чешет бровь. — Нравятся, нет? Я же в ваших цацках нихрена не понимаю.

Опускаю взор на серьги. И с чем мне носить эту красоту? К таким украшениям надо подбирать гардероб, чтобы весь образ соответствовал уровню, как выразился Марк, цацок в ушах.

— Очень… — я пытаюсь подобрать слова, чтобы описать свое удивление дорогому подарку, — неожиданно.

— Будем считать, что я угадал с презентом на две недели нашего брака.

— А у меня нет подарка, — виновато отзываюсь я, потому что серьги меня очень впечатлили.

— Ты же знаешь, как ты можешь меня порадовать, — Марк уже стоит ко мне вплотную и пробегает пальцами по губам. — Дорогая.

Несколько секунд молчу, переваривая сказанное Марком, а он уже поглаживает меня по шее. Захлопываю коробочку, откладываю на стол и отступаю:

— Ты мне тут мозги не пудри брюликами.

Кровь горячим потоком устремляется вниз живота и к ногам. Нет, я не поддамся. Мне испортили отпуск, замуж насильно взяли и дорогой обзывают, когда так обращаются только к тем, с кем прожили хотя бы лет пять. Марк безумствует, и мне важно донести до него, что я не заинтересована в нем. Вот ни капельки.

— Ясно, — Марк прячет серьги в карман и делает шаг ко мне, — какая ты капризная, Ди, и жена, надо сказать, совсем не ахти.

— Потому что я не жена тебе.

— Жена. Гулящая жена, которая дома не ночует, — еще один шаг, — мужа не радует, важные даты забывает и на полу спит. Тебе кровать для чего?

Я от последней претензии удивленно вскидываю брови. Воспользовавшись секундой моего замешательства, Марк заключает меня в злые объятия и яростно впивается в рот. В этот раз мне не удается его укусить. С рыком отшатывается и валит на пол, задирая подол под мой визг.

— Время супружеского долга, сучка. Я больше двух недель на воздержании, — шипит мне на ухо.

— Отвали, Марк! — я бью его слабыми кулаками по груди и плечам. — Чокнутый! Да что ты ко мне пристал!

Задыхаюсь от терпкого парфюма, уворачиваюсь от жадных и наглых поцелуев и мои пятки скользят по кафелю в попытках отпинаться от возбужденного нахала. Хриплое дыхание Марка пьянит, путает мысли и в какой-то момент, сдавшись под его напором, въедаюсь в его рот.

Задирает подол выше, рвет с треском трусы и переворачивает на живот. Шуршит ширинка. Осознаю, что все катится в тартарары, и вскидываюсь в надежде все-таки избежать исполнения “супружеского долга”. Секунду назад была готова раздвинуть ноги, а сейчас вновь яростно борюсь против безумца. Я же гордая королева, а не подстилка, которая разум теряет от одного лишь поцелуя.

— Тихо! — повышает голос до басовитой команды и за волосы дергает, запрокидывая мою голову.

Одним толчком врывается в меня, и я вскрикиваю. Тянет за волосы и в темном неистовстве вдавливает в пол глубокими и резкими фрикциями, которые отбойным молотком проходят по матке.

— О, Ди, тебя за две недели стянуло.

Один из моих кошмаров стал явью. Громкой, гневной и отчаянной. От рывков Марка, который наваливается на меня всем весом, тазовые косточки стучат о кафель, и я выгибаюсь в спине, чтобы хоть немного ограничить и ослабить натиск, перевозбужденного самца.

Марк входит на такую глубину, что у меня в глазах темнеет. Скребу ногтями пол, всхлипываю от предательского возбуждения, что переплетается с болезненными спазмами. Подступает бурлящая волна судорог, и Марк неожиданно с рыком выскальзывает из меня.

Пока я возмущенно охаю, он переворачивает меня спину, поднимается на колени и подтягивает к себе. Лицо и шею обжигают горячие и вязкие кляксы спермы, часть которой попадает и в рот. Ее так много, будто на меня вылили стакан теплой сметаны. Зажмурившись, вытираю веки пальцами и зло фыркаю, чтобы мне и в нос случайно не затекло.

— Давно хотел это сделать, — хрипит сверху Марк и касается головкой моих губ, размазывая по