Эльдар кивком отпускает официанта и поворачивается ко мне. Его рука тянется к моим волосам и подхватывает прядь.

— Я рад, что ты пришла, каким бы ни был повод.

Убираю волосы назад. Локон выскальзывает из его пальцев.

— Не знаю, в какие игры ты играешь, Эльдар, но, пожалуйста, играй без меня. Хватит того, что ты поссорил меня с моим мужчиной.

Он снова усмехается.

— Он не твой мужчина, если так легко отказался от тебя.

От его, в общем-то справедливых слов, меня накрывает.

— Семь лет назад от меня очень легко отказался мужчина, который был моим законным мужем.

Эльдар чуть прикрывает глаза и резко выдыхает…

Глава 57

Эльдар щурится, смотрит на вино, крутит бокал в руке.

— Умеешь ты бить, женщина…

— Не надо пытаться сделать мне больно, и я, быть может, не стану отвечать.

— Я болел, Марта. Серьёзно. Долго. Я надышался угарного газа на том пожаре и несколько дней был в коме.

— Это должно что-то для меня значить?

— Думаю, да. Потому что сейчас я пытаюсь оправдаться, — Эльдар криво улыбается. — Поверь, это бывает очень редко. Так вот… Когда очнулся — отец показал твоё заявление и видео. Потом видео из аэропорта.

— И ты так просто поверил?

— Как было не поверить? — Эльдар откидывает голову на спинку дивана. — Ты всё время хотела уехать. Тебе невыносимо было в доме моих родителей. Когда я впал в кому, ты вполне могла запаниковать.

Смотрю на него, и едкая горечь разливается на языке.

— Я любила тебя, Эльдар. Больше своего страха. Больше неприязни к твоим родителям, которые унижали меня просто так — потому что я не из ваших. Я бы жила в больнице рядом с тобой. А если бы не пустили — под больницей. Неужели ты так плохо меня знал?

Эльдар прикрывает глаза, его кадык дёргается.

— Ты же врач, Марта. После комы… у меня были осложнения. Но я рвался к тебе. Да… И ко мне приставили охрану. Потом… мать после инфаркта слово взяла, что я не поеду к тебе.

Мне так становится больно, что хочется свернуться пополам. Но я растягиваю губы в улыбке.

— Зачем ты мне рассказываешь всё это? Ты сделал так, как считал нужным. Маме слово дал и сдержал. Это ж не глупая Марта. Ей можно слово дать, а потом забрать. А потом дать слово другой женщине, и родить с нею ребёнка.

Делаю глоток терпкого, тягучего вина. Чёрт с нею, с машиной. Поеду на такси.

— Моя мать умирала, Марта. Я не мог не дать ей слово.

— И как? Умерла?

Он смотрит на меня. В тёмных глазах бликами отражается мягкий свет.

— Да. Два года назад.

Вот почему я чувствую себя сукой? Слов сочувствия или сожаления нет. Это женщина сыграла главную роль во всём, что со мной произошло.

Просто молчу.

— Я переехал в столицу три года назад и сразу нашёл тебя.

— В смысле?

Эльдар усмехается.

— В прямом. Мне надо было знать, что с тобой всё в порядке, что ты ни в чём не нуждаешься. Я не лез в твою жизнь, но знал, чем ты живёшь и с кем. Мне тоже было больно, Марта. Очень. Можешь верить мне или не верить, но ты всегда жила в моём сердце, — Эльдар бьёт себя кулаком в грудь. — Ты всегда будешь моей женщиной.

— Подожди… То есть, ты следил за мной?!

— Называй, как хочешь. Мне надо было тебя видеть. Так я был с тобой рядом.

Осознание, что он был в курсе моей жизни, стоял в стороне и наблюдал, обжигает.

— Ты больной, Эльдар!

Он тихо смеётся и трёт руками лицо. На запястье сверкают золотым ремешком часы.

— Да, Марта, я болен. Тобой. И никогда не выздоравливал.

— Иди ты к чёрту. Понял?! Ты женился на другой! Ты жил с нею, как муж. Болен? Иди лечись. Или женись снова. Уверена, тебе даже трудиться не надо, чтобы найти очередную жену. Правильную. Из ваших. Или, знаешь, лучше сразу две. У вас же всё можно! Будешь чередовать — по чётным и нечётным. А меня оставь в покое. И не лезь в мою работу! Из-за тебя меня считают шлюхой. Я, по-твоему, этого заслужила?

Эльдар хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

— И верни Ирину. Не знаю как, но верни. Она нужна мне в центре. Она классный диагност, таких единицы. Это всё, что я хотела тебе сказать.

Поднимаюсь, но его рука перехватывает моё запястье — быстро, почти рефлекторно. Пальцы тёплые, но обжигают.

Резко выдёргиваю руку.

— Не надо. Не трогай меня.

Он поднимается.

— Марта…

— Я устала, — стараюсь говорить спокойно, хотя хочется кричать. Мне кажется, что все за соседними столиками наблюдают за нами, и я не хочу давать для них концерт.

Беру сумку. И уже почти разворачиваюсь, но останавливаюсь, в последнюю секунду решив помочь одной женщине.

— Зарема приезжала ко мне. Прощения просила, — смотрю прямо в его жгучие глаза. — Вы, мужчины, любите перекладывать свою вину на женщин. Чтобы самим оставаться с чистыми руками. Разве она виновата, что стала в доме свёкров служанкой? Разве был у неё выбор — помогать твоему отцу или нет? Скажи своему брату, что это ему надо просить прощения, а не жену наказывать.

Не могу удержаться и хмыкаю презрительно:

— Вершители судеб.

Эльдар делает шаг ко мне. Я от него.

— А вообще, знаешь… Я бы хотела услышать извинения от того, кто всё тогда провернул, — говорю тихо и очень отчётливо. — Ты, ведь, уже знаешь правду. Организуешь?

Пальцы Эльдара сжимаются в кулаки. Я усмехаюсь.

— Я так и думала. Прощай, Эльдар.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Очень стараюсь держать спину прямо.

Официант открывает передо мной дверь из ВИП-зоны, и только когда оказываюсь на улице, на меня наваливается плитой жуткая усталость…

Глава 58

Несколько дней я жила в странном состоянии — сосредоточиться сложно, в голове куча мыслей и какое-то ощущение нереальности. Спасала, как всегда, работа.

Принимала пациентов. Стояла за операционным столом. Всё как обычно — движения отточены, голос ровный, на лице — маска вежливости. Но где-то в фоне, как тихий звон в ушах, звучал наш