просто лежала, глядя в незнакомый потолок, пытаясь понять, где я и почему здесь так светло и тихо. А потом память вернулась — и сердце пропустило удар.

Вчерашний вечер.

Виталик.

Поцелуй!!!

Я зажмурилась и прижала ладони к пылающим щекам. Боже, это было на самом деле? Или мне приснилось?

В комнате Лизы пахло её духами — лёгкими, цветочными, как я люблю. Я лежала на её кровати, укрытая её одеялом, и чувствовала себя почти преступницей, ворвавшейся в чужую жизнь. Но вчера вечером, когда Виталик сказал, что Лиза всё равно не ночует дома, а ехать к Свете поздно, я согласилась остаться.

И вот я здесь.

Медленно перевернулась на бок и уставилась в стену, прокручивая в голове вчерашний вечер.

После поцелуя мы не сказали друг другу почти ничего. Просто сидели на диване в гостиной, обнявшись, и молчали. Я прижималась к плечу Виталика, чувствуя тепло его тела, слушая, как бьётся его сердце — спокойно, ровно, надёжно — и думала о том, что никогда в жизни не молчала так сладко.

С Валерой мы чаще всего ссорились, говорили о бытовухе или он меня игнорировал. Молчание рядом с ним было тягостным, давящим, обидным. А это молчание… оно было другим. Оно было наполненным. Таким, когда слова не нужны, потому что всё важное уже сказано без них.

Хотя нет, врать не буду. Слова нужны. Обязательно нужны! Но в тот момент мне казалось, что, если я скажу хоть что-то — это хрупкое, только зарождающееся между нами чудо рассыплется. Оно и так казалось слишком нереальным, чтобы иметь право на существование.

Мы просидели так, наверное, час. А потом Виталик вздохнул, осторожно поцеловал меня в макушку и сказал:

— Поздно уже. Нам завтра в больницу.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы встали, и он проводил меня до двери комнаты Лизы. Остановились, глядя друг на друга. Он улыбнулся — робко, почти смущённо, как тот мальчишка из детства, который боялся признаться, что разбил окно.

— Спокойной ночи, — сказал он тихо.

— Спокойной ночи, — ответила я.

И мы разошлись по комнатам. Будто ничего не произошло. Только улыбки вместо тысячи слов.

Я зажмурилась и тихо застонала, натягивая одеяло до подбородка.

Боже, что это было? Что это вообще было?

Я нравлюсь Виталику? По-настоящему? Не как несчастная подруга детства и неудачница по совместительству, не как человек, которому нужно помочь, а как… как женщина?

Сердце заколотилось где-то в горле, разнося по телу горячую волну. Надежда на счастье вспыхнула в груди так ярко, что я даже испугалась. Неужели это возможно? Неужели это не шутка, не игра моего измученного воображения?

Но Виталик не из тех, кто будет так шутить. Я знаю его. Даже после всех этих лет я знаю: он честный, прямой, абсолютно непритворный. Если бы это было не всерьёз, он бы не позволил себе такого…

Я села на кровати, прижимая руки к груди, и попыталась успокоиться. Нужно вставать. Нужно идти в душ. Нужно как-то смотреть ему в глаза после всего этого.

С трудом заставила себя подняться, накинула халат, который Виталик оставил для меня ещё в прошлый раз, и выскользнула в коридор. В квартире было тихо, только откуда-то доносился слабый запах кофе.

Я прошла в ванную, быстро умылась, привела себя в порядок и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Щёки горели, глаза блестели, и выглядела я… странно. Как будто помолодевшей. Как будто проснувшейся после долгой спячки.

— Дура, — прошептала я своему отражению. — Соберись.

Выдохнула и вышла.

В коридоре нос к носу столкнулась с Виталиком.

Он шёл из кухни с чашкой в руке и замер, увидев меня. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом он улыбнулся. Смущённо, немного растерянно, как мальчишка, которого застукали за чем-то запретным.

— Доброе утро, — сказал тихо.

— Доброе, — ответила я, чувствуя, как щёки снова заливаются краской.

— Кофе будешь? — спросил он, чуть кивнув в сторону кухни.

— Буду.

Мы прошли на кухню, и я снова замерла в дверях, наблюдая, как он хозяйничает. Наливает мне кофе, ставит на стол тарелку с бутербродами, придвигает сахарницу. Всё так просто, так естественно, так… по-домашнему.

Я села за стол, взяла чашку в руки и с наслаждением вдохнула аромат. Сделала глоток. Обжигающе горячий, крепкий, правильный.

— Спасибо, — сказала я.

Он сел напротив, и мы снова замолчали. Но это молчание было не неловким, а каким-то… уютным. Таким, когда можно просто сидеть и чувствовать тепло друг друга даже на расстоянии.

— Славке сегодня анализы сдавать, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать. — Если всё хорошо, через пару дней выпишут.

— Лизу сегодня забираю, — кивнул он. — Рука в гипсе, но в остальном — порядок.

— Это хорошо.

— Ага.

Мы пили кофе, перебрасывались ничего не значащими фразами, шутили о чём-то пустяковом, и в этом было столько тепла, что у меня защипало в носу. Я никогда не думала, что обычное утро с чашкой кофе может быть таким… счастливым.

Мне хотелось плакать оттого, что это всё происходит на самом деле. Но я сдержалась. Только улыбнулась и сделала ещё глоток.

Потом мы вместе помыли посуду — плечом к плечу, как вчера, только теперь между нами не было того сумасшедшего напряжения, а была тихая, спокойная радость.

А потом он отвёз меня в больницу. Мы сидели в машине, и я смотрела на его профиль, на его руки, спокойно лежащие на руле, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я боялась его, стеснялась, комплексовала. А сегодня… сегодня я чувствовала себя рядом с ним совершенно свободно. Ну почти…

Виталик остановил машину у входа, повернулся ко мне.

— Наташ, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, отчего у меня внутри всё замерло.

— Да?

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решался. А потом просто улыбнулся.

— Вечером увидимся?

— Увидимся, — кивнула я.

И вышла из машины, чувствуя, как сердце поёт.

Мы так ничего и не сказали друг другу о том, что было вчера. О поцелуе. О чувствах. Обо всём.

И это было странно. Но почему-то не пугало.

Потому что впервые в жизни я чувствовала: слова подождут. Главное — мы есть друг у друга…

* * *

Подарок — промо на роман «Отвратительная жена. Попаданка сможет…»: 4Bjln2Jv