свое развитие. В составе ЕС с 2007 года этой общие к тому же стало гораздо труднее осваивать фонды этой организации, чем когда их страна была всего лишь кандидатом, стучавшимся в двери Европейского союза. «Когда вы здесь у нас были в прошлый раз, мы каждый день кормили двадцать шесть детей», – напомнил Илья своему гостю. Среди иждивенцев были в основном дети, чьи матери находились на заработках за рубежом или чьи отцы пребывали в заключении. В благотворительной столовой работали добровольцы из общины, а средства поступали от конгрегации его церкви пятидесятников – все они были цыганами. Но по мере того, как все больше и больше взрослых людей стали приходить к дверям храма просить милостыню, наш пастор принял трудное для него решение прекратить кормить детей за счет церкви. В коробке для сбора пожертвований собиралось слишком мало монет, чтобы кормить очень многих людей.

Пастора особенно перегружали мирские проблемы, так как он только что вернулся со съезда всех цыганских пасторов Болгарии, на котором главными темами поднимались безработица, беспризорность и нищета населения. И задолженность. «Мой народ не знает никаких границ! – горько смеется он. – Цыгане очень трудно сопротивляются соблазну, когда что-то попадает в поле их зрения. Например, плазменный телевизионный приемник. Они тут же занимают на его приобретение деньги. Потом, когда они не могут вернуть занятые деньги кредитору, тот приходит и отбирает у них дом». Проблема усугубляется тем, что в таких случаях цыгане используют цыган в своих шкурных интересах. Ростовщичество считается занятием противозаконным, однако жертвы остерегаются обращаться в полицию с жалобой на своих соотечественников цыган, какому бы жестокому обращению с их стороны они ни подвергались. С одной стороны, все-таки свои люди, с другой – боятся. Ставка назначается на уровне 100 процентов в месяц. Кое-кто из цыган наживается на использовании слабости и нищете своих же цыган, теряющих даже то малое, что им когда-то принадлежало. А вид того, как цыган дерется с цыганом, всегда считался предметом для насмешек со стороны представителей других национальностей, когда соль сыпалась на рану этого народа. «Я говорю прихожанам моей конгрегации – не занимайте денег, если не можете их отдать! Держитесь подальше от тех, кто назначает такие неподъемные процентные ставки. Если нужны деньги, иди и заработай их честным способом!» Однако здесь никогда не было много работы, даже в годы хозяйственного оживления в Болгарии, не говоря уже о нынешнем экономическом спаде.

Итак, пастор Илья собирается возобновить раздачу еды детям бесплатно (его прихожан надо будет попросить принести немного риса, муки, масла и овощей – всего, что им приходится экономить, кроме денег). Он к тому же рядом с храмом открыл комнату с компьютерами, где с абонентов требуют смехотворную плату. Только вот между двумя и четырьмя часами пополудни каждый день эти компьютеры предоставляются детям, неспособным внести даже символическую плату. На втором этаже пристройки к храму, возведенной его собственными прихожанами, разложены матрасы для бездомных. Все эти заботы пагубным образом сказываются на состоянии здоровья Ильи. Его постоянно мучает простуда, говорит он низким голосом в нос, глаза его утратили во многом, но не совсем, былой блеск. Прощание со священником происходит на паперти его церкви. Во всех окнах храма стоят цветы. Отъезжаем и оглядываемся напоследок: он стоит в калитке, опираясь на оба ее столба.

Ники Кирилов тоже выглядит совсем не таким жизнеутверждающим человеком, каким был во время предыдущей встречи с ним. Он сидит со своим приятелем Светлином Райковым за столиком снаружи ресторана на веранде, выходящей на главную улицу Лома. Нам подали сома из местной реки Лом и прекрасное пиво пивного завода фирмы «Альмус» города Лом. Альмус – это древнее название города Лом. Наши хозяева попивают прохладительные напитки. В городе проходит выпускной бал, поэтому улицы заполнены девушками в мини-юбках и юношами с легко повязанными галстуками на шеях. Из баров и ресторанов в воздух раннего летнего вечера льется веселая музыка. «Послушайте: гадзо (название всех нецыган на цыганском наречии) позаимствовали даже нашу музыку!» Ники шутит, только больше он этим вечером шутить не расположен. «Существует кардинальное отличие между нищим в нищей стране и нищим в стране богатой», – говорит он. Многие цыгане уехали на заработки за границу, больше всего их отправилось в Италию и Испанию. В Болгарии даже появилась такая вот шутка: страну можно покинуть только лишь двумя путями – через терминал номер 1 и терминал номер 2 софийского аэропорта. «Цыган – человек маргинальный, бесправный и там и здесь… зато те, кто вернулся на родину, как минимум, научились складывать мусор в предназначенный для него бак!.. На протяжении всех этих лет я подталкиваю молодых цыган к учебе. Агитировал их идти в институты, даже когда их родственники не в силах их содержать. Теперь они закончили обучение в этих институтах, а никакой работы для них не отыскать. И они возвращаются в Лом, чтобы упрекать меня: „Вы нас обманули. Вы солгали нам. Вы сказали нам, что для нашей пользы нам надо приобрести высшее образование, а оно никому не нужно“. То есть мы теряем средства для изменения судьбы цыган, оказания им помощи в жизни».

Ники считается одним из передовых мыслителей цыганского народа Болгарии. Его сестра работает в университете Сорбонна в Париже. К его голосу прислушиваются представители цыган и других народов. «Пятнадцать лет тому назад мы лелеяли мечту. Мне не хотелось уподобляться Мартину Лютеру Кингу, но они отобрали у нас эту мечту». При первой встрече самое сильное впечатление произвело полное отсутствие у Ники Кирилова жалости к себе и недовольства окружающим миром. Он практически не пользовался такими словами, как «дискриминация» и «предубеждение», – как он сказал, словами, «девальвировавшимися от частого употребления, – зато называл целый список личных и коллективных успехов. А на этот раз он выражал обеспокоенность по поводу растущего отчаяния цыган, нарастающей враждебности между ними и большинством белого населения. «Существующая пропасть между цыганами и другими народами становится все шире и шире, и, если этот процесс не остановить, рано или поздно здесь начнутся стычки, стычки на национальной основе». Его к тому же беспокоит уход государства из цыганских гетто в Пловдиве, считающемся вторым по величине городом Болгарии, где учителей больше не тревожит проблема просвещения цыганских детей и где он наблюдает постоянную активизацию процесса «исламизации» молодых цыган мусульманской веры.

Чиновники министерства просвещения в Софии обрезали финансирование одной из его программ в Ломе под тем предлогом, что он подключил к ней детей других национальностей, хотя деньги предназначались для цыганского проекта. Он заламывает руки: «Но весь смысл моей инициативы