евро. Про уважение к артисту тут говорить не принято. Справедливости ради отмечу, что и артисты далеко не всегда проявляют заботу о зрителе и начинают концерт часа на два-три позже заявленного времени, так что здесь все взаимно.

Швед и природа

Реки и острова

Взгляните на карту Стокгольма – и в самом центре вы увидите районы с такими названиями, как Риддархольмен, Кунгсхольмен и Шепсхольмен. Этот самый «хо́льмен» содержится даже в названии шведской столицы: Stockholm. Все дело в том, что в переводе со шведского holme – остров, и сам город когда-то начинался с одного-единственного острова, прежде называвшегося Стадсхольменом (досл.: «город-остров») и позже окрещенного Старым городом. Вышеупомянутые «хольмены» – это нынешние Рыцарский, Королевский и Корабельный острова.

Однако одним «хольменом» все не ограничивается. Если в северных языках существует множество слов для описания снега, то в шведском подобная участь постигла острова. В зависимости от размера, обитаемости, наличия растительности и ряда других факторов шведы выделяют следующие виды островов:

ö (произносится как «ё» в слове «лён») – пожалуй, самое нейтральное слово. Так можно назвать и Канарские острова, и торчащую посреди озера небольшую массу земли. Достаточно взглянуть на изрезанное побережье Стокгольма – на карте вы найдете массу местечек, названия которых оканчиваются на – ö: Värmdö, Ingarö, Dalarö, Utö, Runmarö, Nämdö… А если такое название у района, не окруженного со всех сторон водой, то знайте: перед вами яркий пример поднятия суши после ледникового периода. Гляциоизостазия продолжается и в наши дни: например, Стокгольм ежегодно «поднимается» примерно на четыре миллиметра.

holme («хо́льмэ») – учитывая рассказ о стокгольмских «хольмах», трудно представить, что под этим словом скрывается небольшой необитаемый островок. Однако стоит перенестись на тысячу лет назад (а именно тогда давались первые названия будущим островам города) – и столица предстанет как раз в таком виде.

skär («хуэ́р») – небольшой каменистый остров в море. Отсюда происходит слово «шхеры» – именно так называют стокгольмский и гётеборжский архипелаги.

kobbe («ко́ббэ») – небольшой остров, обычно встречающийся в шхерах. Как правило, он каменный, невысокий (не выше метра), круглый и практически без растительности.

Видимо, эта градация казалась шведам не слишком понятной и полезной, поэтому в 1940-х годах писатель и культуролог Бертиль Хеденшерна попытался создать упрощенную версию. Словом ö он предложил называть острова размером не менее 50 га, holme – острова размером от 5 до 50 га, kobbe – острова площадью до 5 га, а skär – острова, площадь которых не превышает 1000 квадратных метров. Как по мне, так это определение куда проще.

Острова – не единственные ландшафтные участки, способные сбить с толку изучающих шведский язык. Похожим образом дело обстоит и с реками:

flod («флуд») – крупная река за пределами Швеции. Например, Нил или Москва-река;

älv («эльв») – крупная река в Скандинавии;

å («о») – небольшая река в Швеции.

Но и тут возник странный парадокс: многие названия шведских северных городов, расположенных на реках, оканчиваются на – å: Luleå, Umeå, Piteå. При этом сами реки называются älv: Lule älv (или Luleälven), Ume älv (или Umeälven), Pite älv (или Piteälven)…

Клюет!

В детстве мы с папой часто ходили на рыбалку. Мы не были профессионалами: у нас не было ни спиннинга, ни десятка разных наживок. Удочка самая простая, из серии «палка с леской». Удить мы ходили вечером, потому что папа всегда говорил, что рыба клюет либо на заре, либо на закате, либо перед дождем. Ловить надо в тишине, иначе всех распугаем. Весной на рыбалку мы не ездили из-за нереста: вроде как рыбачить в это время запрещалось.

Наш улов состоял в основном из плотвы, красноперки и окуней, причем последние были чем-то скорее эксклюзивным, потому как попадались не так часто. Водились в наших водоемах и лещи, и щуки, но их мы не ловили. Официальная версия – они нам были не нужны. Неофициальная – они даже не клевали.

В Швеции мои представления о рыбалке перевернулись. Во-первых, из моего списка была вычеркнута вся рыба, кроме окуней. Остальное здесь называли «кошачьим кормом» и всерьез не воспринимали. Ну и конечно, лосось, сельдь, судак – это все тоже можно было оставлять, но мы с мужем пока не выловили ни одной такой «благородной» рыбины. Представьте мое разочарование, когда я вытащила первого в своей жизни леща! Весил он прилично: у меня чуть не сломалась удочка, но муж вынес нелицеприятный вердикт: «кошачий корм» – и лещ уплыл обратно в темную даль.

Позже, правда, я все-таки настояла на том, чтобы оставить леща. Сама я не любитель рыбы, поэтому улов был заморожен, затем тщательно упакован в пакеты и, заняв в таком виде добрую половину чемодана, доставлен родителям в Москву. Происходило это в допандемийные времена с прямыми рейсами из Стокгольма, так что поездку в несколько часов лещ перенес очень достойно и прибыл в столицу России в по-прежнему холодном виде.

Второе, что меня удивило в рыбалке по-шведски – это плата. Здесь нельзя было выбрать первый попавшийся водоем и отправиться ловить рыбу. Сначала надо было проверить цены. Бесплатная рыбалка существует по большому счету лишь на побережье Балтики и Атлантики и в крупнейших озерах, а за все остальное надо платить. Цены разные, условия тоже. Где-то есть возможность приобрести недельную карту, где-то – годовой абонемент, где-то надо платить каждый день. В каких-то регионах объединяют несколько озер, но это скорее исключение, чем правило.

При этом таблички о необходимости приобрести карту рыболова (fiskekort – «фи́ске-курт») установлены крайне редко. Это из серии «все знают» и «личная ответственность гражданина», однако те же иммигранты, как мне кажется, понятия не имеют о том, что за удовольствие постоять с удочкой надо платить. Справедливости ради отмечу, что проверяющих наличие карты я не видела ни разу. Более того, я даже не представляю, как это технически можно осуществить, особенно если озеро более-менее крупное. Кто будет с завидным постоянством обходить водоем где-то в лесной чаще?

Были и приятные новости: ловить рыбу можно в любое время года. О нересте здесь не слишком задумываются: скорее речь будет идти о размере рыбы. Муж мне так и сказал: «Зачем ее ловить весной, когда она совсем мелкая? Надо дождаться июля-августа, когда окуньки станут нормального размера». К слову, окуни «нормального размера» мне казались настоящими гигантами, а рыб, которых мы с папой находили крупными, муж считал едва ли достойной внимания мелочью.

Но больше всего, пожалуй, меня впечатлил подход к рыбалке. Шведы спокойно разговаривают, не боясь кого-то спугнуть, удят рыбу в любое время