осязаемой. Первый вечер в новом гнезде выдался не только радостным, но и очень, очень земным.

* * *

Запах в помещении Гордея был другим. Сырость. Пыль. И едкий дух дешевого кофе, который он пытался заварить в стареньком пластиковом чайничке. Его офис в полуподвале был размером с гардеробную. Хлипкий стол, заваленный бумагами. Два старых стула. Ноутбук с потрескавшимся корпусом. Единственный намек на обстановку — дешевый плакат с мотивирующей надписью на стене, который он стыдливо прикрыл курткой, услышав шаги. И папка с договорами — его главное сокровище.

Гордей пытался разобраться в претензиях клиента по поводу задержки доставки (виноват был ремонт дороги, конечно), когда дверь скрипнула. Он поднял голову, ожидая курьера, и остолбенел.

В проеме, заслонив тусклый свет из коридора, стоял Степан Григорьевич. Он окинул взглядом кабинет сына. Не брезгливо. Не презрительно. Скорее, оценивающе-нейтрально. Как будто проверял крепость фундамента перед стройкой.

— Отец, — Гордей вскочил, смахнув со стола крошки печенья. Неловкая тишина. Что он забыл в этой дыре? Пришел констатировать крах? Степан молча вошел, осмотрелся. Взгляд задержался на папке с надписью «Договоры. Активные».

— Работаешь? — спросил он просто. Без интонации.

Гордей кивнул, молча протянул верхний лист — договор на поставку плитки в новый кофейню. Мелкий заказ. Копейки. Степан взял бумагу, надел очки, пробежался глазами по тексту. Молчал. Гордей ждал. Насмешки? "На этом особняк не построишь"? Отец сложил лист, положил обратно. Посмотрел на Гордея. В его глазах не было привычного ледяного блеска. Была усталость. И что-то еще… признание?

— Норм, — произнес он наконец, коротко. — Держись. — Он ткнул пальцем в пункт договора. — Форс-мажор тут расплывчато. Пиши четко: "наводнение, ураган, решение мэра". И уведомление — сутки максимум. Чтобы не кинули. — Дельный совет. Без нравоучений. Как бывалый — новичку. Гордей сглотнул. Он ждал чего угодно — денег, упреков, презрительного молчания. Но не этого. Не этого простого "норм" и практической подсказки. В груди что-то кольнуло — тепло и горько одновременно.

— Спасибо, — выдохнул он. Потом, глядя в пол, добавил тише: — Пап… спасибо. Слово "пап" вырвалось само, неожиданно, по-детски. Не "отец". "Пап".

Степан Григорьевич замер. Его лицо не дрогнуло. Но уголки глаз чуть смягчились. Он не стал обнимать сына. Просто коротко кивнул. Его рука легла Гордею на плечо — тяжело, на одно мгновение.

— Звони, если что, — бросил он, уже поворачиваясь к выходу. — Не по бабкам. По… работе. — И вышел, оставив Гордея одного в его убогой конторе с папкой договоров и странным ощущением, что ледяная стена дала первую трещину. И за ней — не пустота.

Глава 48

Розовый рассвет только начал размывать края ночного неба за большими окнами новой квартиры, а Ася уже сидела в своем любимом кресле у окна в гостиной. В руках — спицы и клубок нежно-сиреневой альпаки. На коленях — ноутбук, открытый на странице Instagram @chudo_v_klubochke.

Тишина. Блаженная, редкая тишина, пока Лия, накормленная и довольная, сладко спала в своей звездной комнате. Этот час до утреннего пробуждения дочки был ее священным временем — временем для вязания, заказов и… попытки не уснуть на ходу.

Пальцы автоматически выводили сложный узор ажурные листья на детском кардиганчике — заказ для фотосессии малыша в соседнем городе. Одновременно глаза сканировали ленту:

Новый комментарий: «Ой, какие прелесть! А можно такой же плед, как у вас в сторис, но в бежевом? Для крестин!»

Директ: «Здравствуйте! Хочу заказать два чепчика и пинетки, как тут (прикреплено фото ее работы). Сроки сжатые, через 10 дней нужно »

Еще директ: «Вы делаете шапочки для взрослых? В таком же стиле? Очень нравится ваша эстетика!»

Уведомление: «Ваш пост набрал 1000 лайков! Поздравляем!»

«Чудо в клубочке» действительно росло. Не стремительно, но неуклонно. Каждый восторженный отзыв, каждый новый заказ заставляли сердце Аси трепетать от гордости и волнения. Это было ее. Ее талант, ее труд, ее маленькая независимость, сплетенная из ниток и любви. Мысль о том, что ее вещи греют малышей по всей стране, дарила невероятное тепло.

Но это тепло сегодня с трудом пробивалось сквозь непроницаемую завесу усталости. Ася чувствовала себя как выжатый лимон. Недосып стал ее постоянным спутником — Лия, как милый, но требовательный будильник, просыпалась каждые 2–3 часа. Физически тело еще не вернулось в норму после родов — спина ныла, внимание рассеивалось. А тут еще бесконечный поток: кормления, смена подгузников, укачивания, прогулки с коляской, стирка крошечных вещей, попытки успеть приготовить хоть что-то съедобное… И в промежутках — вязание. Вязание ночами, вяление в парке, вязание одной рукой, пока Лия сосала другую.

Она взглянула на часы в ноутбуке. Через 20 минут Лия проснется на первое утреннее кормление. Ася поспешно добавила новый заказ в таблицу (еще один плед!), ответила да на вопрос про шапочки для взрослых (почему бы и нет? это же новые возможности!) и отправила шаблонное «Сроки уточню позже» маме с сжатыми сроками. Пальцы потянулись к спицам — надо успеть закончить ряд!

И тут случилось. От усталости, от недосыпа, от автоматизма — она сбросила петлю. Не одну, а целых три. И заметила слишком поздно. Красивый ажурный узор на кардиганчике пошел криво, образовалась заметная дыра.

— Ох, нет! — Ася ахнула тихо, но с отчаянием. Она попыталась поднять сброшенные петли спицей, но дрожащие пальцы только усугубили ситуацию. Слезы — глупые, яростные слезы усталости и раздражения на саму себя — навернулись на глаза. Этот кардиган был срочным! И она его испортила. Перевязывать? На это нужны часы, которых у нее просто нет. Отменить заказ? Потерять клиента? И деньги, которые так нужны.

Паника, мелкая и противная, сжала горло. Она уронила спицы на колени, закрыла лицо руками. Она не справлялась. Просто физически не успевала. Ее хобби, ее радость, ее маленький бизнес превращались в еще один источник стресса, давящий на и без того перегруженные плечи. Между идеальной мамой и успешной вязальщицей зияла пропасть, и Ася чувствовала, как падает в нее.

В этот момент из детской донесся первый недовольный писк, быстро набирающий обороты. Лия проснулась. Голодная. Немедленно.

— Иду, солнышко, иду, — Ася смахнула слезы, вставая. Боль в спине напомнила о себе резким уколом. Она взяла ребенка на руки, прижала к груди, автоматически начиная кормить.

Глаза ее блуждали по комнате: идеальная детская, ее гордость… и тут же — корзина с нераспакованной пряжей, стопка неотвеченных сообщений на ноутбуке, испорченный кардиган на кресле…

Мысль, которую она отгоняла неделями, наконец оформилась четко и неоспоримо: Так больше нельзя. Ей нужна помощь.

Но какая?

Няня?

Хоть на пару