проливались. Она машинально отряхнула юбку и грязь с рук, но это было бесполезно. Потом ее взгляд метнулся вверх. Прямо к моему окну.

Я мгновенно отпрянул. Надеюсь не видела? Сердце замерло. Соседи тоже смотрели то на Кимико с бабушкой Фуко, то в сторону моего подъезда, перешептываясь. Стыд и страх снова накатили волной. Я натворил дел. Вонь, скандал, соседи… И этот Синдзи теперь мой личный враг.

И тут… Виб-виб!

Звук был резким в тишине комнаты. Я вздрогнул, чуть не подпрыгнув. Телефон! Он лежал на столе. На экране горело оповещение:

[Кимико]

(смайлик с поцелуем)

Всего один смайлик. Смайлик с летящим поцелуем. Ни слова. Ни «спасибо», ни «Что ты наделал?», ни «Он тебя убьет». Просто… Смайлик с поцелуем.

Я уставился на этот маленький желтый значок, чувствуя, как что-то внутри сжимается и одновременно разжимается. Стыд, страх, паника — все это вдруг отступило на мгновение, смытое волной чего-то теплого и невероятного.

Она знала, черт! Она знает, что я, дрожащий от страха хикикомори, кинулся ей на помощь единственным доступным оружием — тухлыми яйцами. И она… Прислала поцелуй. Это странно?

Я медленно опустился на корточки среди осколков, не выпуская телефон из виду. Запах тухлятины витал в воздухе, напоминая о хаосе, который я устроил. Где-то там, внизу, бабушка Фуко, наверное, вела Кимико к себе, чтобы отмыть и успокоить. Соседи расходились, покачивая головами и перешептываясь. Синдзи мог вернуться в любой момент, пьяный от ярости или от саке. Он будет искать мою квартиру…

Но на экране телефона все так же светился этот одинокий, смешной, нелепый и совершенно волшебный смайлик. Он значил больше, чем любые слова. Он значил: «Я видела. Я знаю. И я… благодарна.»

Я прижал телефон к груди, закрыв глаза. Впервые за этот безумный день, сквозь вонь и страх, пробилось что-то очень похожее на надежду. Пусть хрупкую. Пусть сдобренную запахом тухлых яиц. Но настоящую. Как поцелуй, летящий с экрана в мое королевство одиночества.

* * *

Темнота за окном сгущалась, превращая двор в подобие театральной декорации с размытыми силуэтами. Я сидел в темноте, только экран компьютера слабо освещал руки, все еще пахнущие тухлятиной.

Соседи давно разошлись, бабушка Фуко, наверное, утешала Кимико у себя. А я ждал. Чего? Не знаю. Звонка полиции? Разъяренного Синдзи? Или новых смайликов от Кимико?

ТРРР-ТРРР!

Я вздрогнул так, что чуть не свалился со стула.

Кимико. Видеовызов.

Сердце ушло в пятки. Что сказать? Как смотреть ей в глаза? Я принял вызов.

Ее лицо заполнило экран. Чистое лицо, волосы влажные, как-будто только из душа. Глаза чуть припухшие. И в них твердая уверенность.

— Кайто-кун — она сказала сразу, без предисловий, голос тихий, но четкий — Это был ты.

Не вопрос, а констатация. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Хотелось отнекиваться, прятаться. Но что-то в ее взгляде не позволяло.

— Почему… Почему ты так решила? И что ты вообще имеешь ввиду? (Господи, да я же спалился прямо сразу! Вот дурак!)

Кимико чуть наклонила голову, изучая меня через экран. Ее губы тронула тень улыбки.

— Потому что, ну а кто еще это мог сделать таким способом? — она усмехнулась, начала перечислять, загибая пальцы, будто составляя список улик.

— Во-первых, окна. Яйца летели сверху, с твоей стороны. точно не выше четвертого этажа. Во-вторых, кто еще в этом доме был бы достаточно… безумен? Или храбр, чтобы кинуться мне на помощь таким вот… ароматным способом? Ее глаза блеснули — И в-третьих… Когда я посмотрела на твое окно тогда, внизу… Я почувствовала это. Знаешь, как иногда чувствуешь чей-то взгляд? Ну вот.

Я молчал. Игра была проиграна до того, как началась. Она знала все. И ее логика была железной. Особенно про способ моей помощи. Любой другой парень бы заорал, отвлек, или сразу бы побежал вниз и ворвался в их ссору с двух ног, но я нет, я не такой.

— Да… — выдохнул я, опуская голову — Это был я. Прости за вонь и за все. Я… я не знал, что еще сделать. Он…

— Он схватил меня и толкнул — Кимико закончила за меня, ее голос стал жестче — И ты спас меня от того, что могло быть дальше. Пусть и так странно — она усмехнулась — Спасибо, Кайто-кун. Правда. Это было… Отважно. Глупо, но отважно.

Отважно. Меня назвали отважным. Это меня-то? Того, кто из дома выйти боится? Хе-хе.

— Как ты? — спросил я, глядя на ее припухшие глаза — Синяки? Бабушка Фуко? Цветы…

— Синяки есть — она показала предплечье — Темное пятно уже проступало на коже — Но терпимо. Бабушка Фуко просто золотая. Отмыла меня, напоила чаем, ругала Синдзи такими словами, которых я даже не слышала никогда — Кимико снова усмехнулась.

— Про цветы сказала, что они вырастут снова. Главное, что я цела — девушка замолчала, смотря куда-то в сторону. Потом вернула взгляд на камеру. И в ее глазах появилось что-то новое. Решительное. Окончательное — Кайто-кун… Я разрываю с ним окончательно. Сегодня. Вот прямо сейчас решила.

Мое сердце екнуло. Радость? Облегчение? Да, но следом пошла ледяная волна страха.

— Он… Он же… — я не мог выговорить.

— Знаю — она перебила, ее голос стал тише и серьезнее — Он не знает еще, но когда узнает… Он взбесится. И он будет искать виноватых. Всех, кроме себя.

Кимико посмотрела мне прямо в глаза через экран:

— И если он хоть на секунду заподозрит, что ты… Что между нами что-то есть… Или что ты как-то причастен к моему решению… Кайто-кун, он тебя убьет. Серьезно. Он способен. Я его знаю, он иногда ведет себя как больной… Ну ты сам видел.

Слова повисли в тишине комнаты, тяжелые, как свинец, или точнее тяжелые как тысячи топоров, повисших в воздухе. «Убьет». Не фигурально. Не «набьет морду». Убьет. И почему-то я ей верил. Видел его ярость, его силу, его полное отсутствие мозгов и тормозов.

— Пожалуйста — голос Кимико стал почти молящим — Будь осторожен. Не выходи, не показывайся в окне без нужды. Дверь на замок, на все замки. Если кто-то будет звонить или стучать… Не открывай. Никому. Особенно если это не курьер с твоей едой — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась напряженной — Я… я попробую решить это сама. Тихонько, но вдруг он с ума сойдет…

— Я понял. Да и куда я выйду, я