не больше. Он протянул руку к Кате, словно стремился взять ее за горло.

– Ты чего удумал, Костик?

Из-за угла внезапно появился Василь, и Левшин отшатнулся, не выполнив своего намерения, оглянулся как-то беспомощно, задел Катю рукой, она почувствовала, как что-то металлическое скользнуло ей в ладонь, и в тот же момент Левшин бросился бежать прочь. Катя поднесла руку к глазам, на ладони лежала какая-то металлическая скоба. Видимо, ею Левшин намеревался ее ударить.

– Господи, он ничего тебе не сделал? – В голосе Василя звучал испуг.

– Нет, не успел. Хорошо, что ты появился. Ты опять меня от него спас.

Лицо художника искривилось.

– Страшно подумать, что я мог не успеть. Почему ты стоишь тут одна? Давай я провожу тебя домой.

Катя покачала головой:

– Нет, мне нужно отнести тете Тане ее докторский чемоданчик. Она у Павла со Светланой.

– Светлана опять потеряла зрение?

– Нет, по-моему, там произошло что-то другое. Страшное.

– Страшное? Тогда пойдем вместе.

Вдвоем они пересекли двор и поднялись на крыльцо. Входная дверь оказалась открытой. Катя переступила через порог и очутились в темном, но довольно широком коридоре, в который выходило множество дверей.

– Есть кто-нибудь? – позвала она.

– Катюша, девочка, ну, что ты так долго, – в проеме одной из дверей появилась Татьяна Михайловна, лицо у нее было встревоженное. – Принесла?

– Да, конечно.

Катя протянула чемодан, а металлическую скобу, которую все еще держала в другой руке, сунула в карман. Она и сама не знала зачем. Но не выбрасывать же ее на чужом участке. И в коридоре на столик не положишь.

– Боюсь, что ничем я не помогу, – пробормотала тетка и снова скрылась в комнате, из которой вышла.

Катя с Василем остались топтаться на пороге, не зная, что делать дальше. Впрочем, художник, обладая гораздо большей решительностью, чем Катя, обошел ее, словно она неодушевленный предмет, шагнул в комнату вслед за Татьяной Михайловной.

– Что тут у вас случилось? Может, помощь нужна?

Катя несмело двинулась вслед за ним. Комната оказалась гостиной, где на широком удобном диване лежала Светлана. Лицо у нее было совершенно белое. А еще женщина хрипела, и это было так страшно, что Катя на мгновение зажала себе уши, чтобы не слышать. В углу на полу, так же зажав уши, сидел Павел.

Татьяна Михайловна оглянулась.

– Да, Василий Васильевич, голубчик, как хорошо, что вы здесь. Пожалуйста, встретьте скорую помощь. Я вызвала. Со Светланой беда.

– Да, конечно, – с готовностью откликнулся Василь. – Но что им сказать? Что с ней?

– Какое-то сильное отравление.

– Отравление?

– Да. Насколько я могу судить, исходя из своего опыта, лекарственное. Бегите, голубчик, скорая вот-вот приедет.

Художник кивнул и скрылся за дверью. Катя отняла ладони от ушей. Во-первых, это все равно не помогало, а во-вторых, она тоже хотела быть полезной.

– Тетя Таня, может, я тоже могу что-то сделать? Если Светлана отравилась, надо промыть желудок. Найти таз? Принести воды?

– Да, мероприятия, направленные на скорейшую элиминацию остатков не всосавшегося лекарства провести надо, но Светлана без сознания, и это, к сожалению, невозможно. Павел, объясните, как это случилось?

– Я не знаю. – Сосед дрожал и выглядел испуганным и каким-то жалким. – Света приехала из больницы внезапно. Сказала, что не может там оставаться, когда тут у нас происходит неизвестно что. Ее очень рассердило то, что меня заподозрили в похищении ребенка и что полиция приходила на квартиру к Анне и допрашивала Инночку. Анна – это Светочкина сестра, а Инночка – ее дочь.

– Это мы знаем, – нетерпеливо подгоняла его Татьяна Михайловна. – Дальше.

– Ну, Света пошла к вам, чтобы увидеть ее, – Павел кивнул в сторону Кати. – Она сказала, что им надо поговорить.

– Это мы тоже знаем. Что она делала, когда вернулась домой?

– Она пришла какая-то вялая, на ногах едва стояла, шаталась, язык еле ворочался. Я даже решил, что она у вас что-то выпила, и алкоголь, наложенный на антибиотики, дал такой эффект.

– Она не пила, – покачала головой Татьяна Михайловна, – даже от чая отказалась.

– Она выпила стакан морса в моей комнате. Точнее, полтора стакана, – вспомнила Катя.

– Точно только морс? – уточнил Павел. – Не алкоголь?

– У меня в комнате нет никакого алкоголя. Я не пью.

– Света сказала, что у нее закрываются глаза и очень хочется спать, после чего прилегла в гостиной. Я заглянул через пару часов, она спала. Я не стал ее будить, решил, что в больнице у нее сформировался дефицит сна и теперь нужно просто выспаться. Но около восьми вечера я все-таки подумал, что пора вставать. Иначе что ночью делать? Да и есть хотелось. Но Света никак не просыпалась. И я побежал за помощью.

– Нет бы вам сделать это раньше, – Татьяна Михайловна покачала головой. – Какие лекарства она принимала?

– Я не знаю. Они все на тумбочке, в спальне. На втором этаже.

– Катя, детка, принеси.

Катя осторожно поднялась на второй этаж, медленно пошла вдоль длинного коридора, заглядывая в комнаты в поисках спальни. Та оказалась за второй дверью. На одной из тумбочек действительно ровными рядами лежали коробочки и флакончики с лекарствами. Катя собрала их, чтобы отнести тетке. Глазные капли, хлоргексидин, противогрибковый препарат, антибиотики в таблетках, кортикостероиды, обезболивающее. На ее непрофессиональный взгляд, ничего такого, чем можно отравиться.

Она спустилась вниз и отдала препараты тетке. Та быстро и профессионально осмотрела их, расставила на столике у дивана.

– Покажу врачам скорой, но все это совершеннейшее не то, – задумчиво сказала она.

С улицы раздался звук подъехавшей машины, и Василий Васильевич провел в дом бригаду, состоящую из врача и фельдшера. Они занялись Светланой, и Катя вышла на улицу, чтобы не мешать. Она не выносила вида страдания, начинало биться сердце, возникал ком в горле, и становилось трудно дышать.

Из дома вышел Василь, положил руку ей на плечо.

– Переживаешь? Ты же ее совсем не знала.

Почему-то то, что он сказал о Светлане в прошедшем времени, больно резануло по нервам. Катя дернула плечом, скинув лежащую на нем руку.

– Я что-то не так сказал? Или сделал?

Она сразу устыдилось своей реакции. И испугалась, что легкое, только возникающее между ними чувство может рассеяться без следа. Этот мужчина ей нравился. Впервые за много лет нравился. И разочаровывать и отталкивать его Кате совершенно не хотелось.

– Что тут опять случилось? – От распахнутых настежь ворот шел Тимофей Бортников.

При виде его Катя испытала вдруг чувство раздражения. Сейчас они с Василем опять начнут пыжиться, выясняя, кто главнее, и это кривлянье особенно неуместно, когда всего в нескольких шагах борется за жизнь Светлана. То, что положение серьезное, ей было очевидно.