цивилизации, хотя и изрядно опережал земной, не подразумевал обладание технологиями создания суперкомпьютеров, способных перехватывать контроль над чужими наноботами.

— Выходит, он достиг поставленной перед ним цели, но не стал на этом останавливаться?

— Ну, он же все-таки безумен.

— И они не предусмотрели никакого внешнего контроля над процессом?

— А как можно проконтролировать чужое безумие извне? — спросил я. — Полагаю, они рассчитывали, что когда он справится с задачей, они смогут задавить его в прямом противостоянии в инфосфере, но ему, боюсь, что не без нашей помощи, удалось найти какой-то эксплойт, который позволил ему стать сильнее. Настолько сильнее, что он стал настоящей угрозой уже для них самих.

— Но это только теория, — заметил Гарри.

— У меня есть куча доказательств, но они все косвенные, — сказал я.

— Можно задать прямой вопрос Магистру, — сказал Гарри. — У него наверняка есть ответ.

— Не сомневаюсь, что у него есть даже несколько ответов, — сказал я. — Только не факт, что нам он предложит правдивый.

— Не факт, — согласился Гарри. — Кстати, я запамятовал. А что нам эта твоя теория дает?

— Понимание истиной природы происходящего, — сказал я.

— А в практическом плане?

— А в практическом плане — ничего.

— Значит, я подумал правильно, — сказал Гарри и ткнул пальцем в артефакт, добытый нами давным-давно и с огромным трудом. — И, согласно этой твоей теории, что находится внутри этого кубка?

— Большое и очень важное ничего, — сказал я. — Я думаю, что это пустышка, которую хранили серые орки. Элронда заставили верить, что в ней содержится что-то важное, просто мелкая деталь, чтобы придать этой истории большую убедительность. Чтобы орки верили, что они хранят что-то важное, чтобы Элронд желал это заполучить и не стоял на месте.

— А возможно, там коды его отключения.

— Только я все равно ни черта не знаю, как это открыть, — сказал я. — Но знаешь, этот мир помешан на могущественных артефактах и прочих объектах силы, и у каждого есть своя история. Есть легенды про меч Магистра, есть легенды про Венец Демиурга, даже про мою старую биту уже пару песен сочинили, но про эту штуку никто ничего не знает. И никто не пытается у меня ее отобрать, кроме самого Элронда. Что, согласись, само по себе уже странно и наводит на размышления.

— Я все же думаю, что тебе стоит обсудить эту теорию с Магистром, — сказал Гарри.

— Возможно, ты прав, — сказал я. — Завтра в полдень вот в этом кафе.

— Я передам, — пообещал Гарри. Он одним залпом допил свою минералку и затушил окурок в пепельнице.

— И еще насчет Магистра, прежде чем ты уйдешь, — сказал я. — Будь с ним осторожен. Помнишь, он называл Полсона самым опасным человеком в игровых мирах и утверждал, что именно поэтому Полсон должен умереть?

— Помню, — сказал Гарри.

— В разговоре при нашей первой встрече самым опасным человеком в игровых мирах он назвал тебя. Пока ты ему нужен, но как только его план будет выполнен…

— Забавно, — сказал Гарри Борден. — А мне он говорил, что самый опасный человек в игровых мирах — это ты.

Глава 19

Обычно я не люблю утро, но сегодня был не тот случай.

Я проснулся от аромата свежесваренного кофе, и нежные пальчики Беллы пробежались по моему плечу.

— Просыпайся, — сказала она. — Или не просыпайся. Но в таком случае кофе тебе придется пить холодным и в одиночестве, потому что мне пора на работу.

— Не ходи, — предложил я.

— Не могу, — сказала она. — Это вы тут счастливые курортники, которые могут ни о чем не думать. А нам приходится зарабатывать себе на жизнь.

— Ну-ну, — сказал я.

Конечно, я мог бы сказать ей, что работа больше не имеет смысла, и зарплату на этот месяц она вряд ли получит, и что привычная ей жизнь кончится где-то примерно в течение недели, но, разумеется, не сказал.

Вы бы хотели такое услышать?

Она сдернула с меня простыню и ткнула пальцем в живот.

— Я еще ночью заметила, ты какой-то весь твердый, как камень, — сказала она. — Ты уверен, что ты учитель?

— Конечно, — сказал я. — Просто слежу за собой.

— Угу, — она ткнула еще раз. — От «просто слежу за собой» такое вот не появляется.

— А от чего же оно, по-твоему, появляется? — поинтересовался я.

— Даже не знаю, — сказала она. — Никогда раньше такого не видела.

Конечно, я мог бы ей сказать, от чего такое появляется, но она скоро и сама узнает. Если ей повезет, если она протянет достаточно долго и переживет приход Системы.

Но, откровенно говоря, я и сам толком не знал, от прокачки какой характеристики тело стало таким твердым. Рельефным-то оно и раньше было, в разумных пределах.

— И в чем ты меня подозреваешь? — спросил я.

— Даже не знаю, — она отпила из своей чашки. — Может быть, ты полубог?

— К чему эти полумеры? — спросил я. — Или на полноценного бога я не тяну?

— Или, наоборот, — задумчиво сказала она. — Инкуб, демон искушения.

— Демоны мягкие, — сказал я. Мечи о них не ломаются и даже не тупятся, да и на бите вмятин не остается.

А выстрел из дробовика они вообще не держат.

— Ты, вроде как, знаешь, о чем говоришь.

— А то ж, — сказал я.

— И какие планы на день?

— Обычные, — сказал я. — Какие планы могут быть у счастливого курортника?

Зайти в больницу на опознание, посмотреть на этих гопников при свете дня и послушать, что они могут сказать. Возможно, посетить полицейский участок для дачи объяснений.

Изучить изнутри местную тюрьму.

Если не заметут, то встретиться с Магистром и обсудить с ним главный вопрос жизни, вселенной и всего остального.

А вот потом я буду свободен, как вольный ветер.

— Я освобождаюсь в районе четырех, — сказала она.

— Я подожду тебя в кафе у редакции, — сказал я. — Если меня не будет, значит, меня демоны унесли.

— Не завидую я тем демонам, — сказала она.

Она допила кофе, оделась и ушла на работу, сообщив, что дверь я могу просто захлопнуть. А могу и вовсе никуда не уходить.

С ней было легко. Ну, это в первые дни всегда так, а вот потом начинают вылезать противоречия. Разница в культурном коде не может не дать о себе знать. Тут с представителем другого поколения порою трудно общий язык найти, что уж говорить о представителе другой цивилизации.

Я вздохнул, вылез из кровати, вышел за залитый солнцем балкон и закурил сигарету.

Белла жила в небольшом, всего на несколько квартир, доме, на втором этаже, окна выходили на тихую, почти без автомобилей, улицу. Идеальное место для… Для чего?