— Я и не сомневаюсь, — скромно хихикает Ракель. — Твою безграничную самоуверенность из тебя никак не вышибить.

— Ты права. Никак . Ведь я уникален . Нереально талантлив. Чертовски привлекателен. Я все еще желанный миллионами девочек по всему миру.

— О, МакКлайф, ты неисправим . — Ракель медленно встает с кровати и подходит к туалетному столику, дабы привести лицо в порядок, начав с нанесения крема под глаза. — Я уже давно пытаюсь понять, что заставило бы тебя усомниться в себе, но пока не могу ничего придумать.

— Не трать время зря, детка, — с гордо поднятой головой советует Терренс. — Еще никто не заставил меня почувствовать себя уродливым и бездарным.

— Ты слишком самоуверен.

— Ну да, я не скрываю, что не страдаю от неуверенности в себе. — Терренс заводит руки назад и опирается ими о кровать. — Да и что во мне может быть не так? Ведь я – красавчик с прекрасным телом, шикарной шевелюра, огромной харизмой и кучей талантов! У меня есть все, что нужно для счастья, а рядом со мной находится любимая, чертовски привлекательная девушка, которую я с гордостью называю своей невестой.

— Ну знаешь, я тоже не испытываю проблем с собственной самооценкой и люблю себя, свое тело и внешность. Однако я не говорю об этом открыто и не даю всем понять, что люди вокруг меня хуже в тысячу раз.

— Я никогда не говорил, что люди вокруг меня хуже! Всего лишь даю понять, что мне нечего стесняться и комплексовать, и меня все в себе устраивает.

— Только не надо напоминать об этом в миллионный раз. Все уже знают, что ты считаешь себя Аполлоном.

— А что, я разве не Аполлон? С таким-то телом! С такой-то внешностью!

— Смотри, дорогой, если ты перегнешь палку, то тебя начнут считать нарциссом, который постоянно восхищается собой, — слегка припудрив лицо, скромно хихикает Ракель. — Если уже не начали.

— Эй, я вовсе не нарцисс!

— Но ты ведешь себя как нарцисс!

— У нарциссов нет чувств, а у меня они есть ! Я никому не завидую, не использую людей в корыстных целях… Не преувеличиваю свои успехи и не вру о несуществующих.

— Но тебе крайне необходимо, чтобы тебя хотя бы в раз в день назвали неотразимым и привлекательным.

— А кому это не нужно? Все хотят каждый день слышать слова любви, уважения и восхищения! Это вполне нормально !

— Объясняй это не мне, а тем, кто думает, что ты страдаешь нарциссизмом.

— Не волнуйся, Ракель, все будет хорошо, — уверенно отвечает Терренс. — Самое главное – близкие мне люди прекрасно знают, кто я такой. А остальные могут думать что угодно. У всех есть право любить и ненавидеть меня. Я никого не заставляю любить себя.

— Но все же тебе надо быть немного скромнее. А иначе ты так и будешь объектом для шуток для всех своих друзей.

— Да пусть они смеются сколько хотят! Я ведь знаю, что втайне все эти люди восхищаются мной, уважают и считают авторитетом.

— Ладно, на эту тему с тобой спорить бесполезно .

— И кстати, я забыл сказать, что умею признавать не только свои достоинства, но и свои недостатки. А нарцисс их не замечает.

— И это радует.

Пока в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, Терренс нежно наблюдает за тем, как Ракель делает себе легкий макияж, дабы выровнять тон лица и убрать покраснение, ловко управляясь с разными тюбиками и палетками теней и что-то выискивая среди декоративной косметики.

— Почему ты замолчал? — усмехается Ракель.

— Наблюдаю за тем, как моя сногсшибательная красавица становится еще привлекательнее благодаря всем этим штучкам, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Люблю я это дело, знаешь ли…

— Ну должна же я что-то сделать со своим лицом. Чтобы перестать выглядеть так, будто я сгорела на солнце или вышла из горячего душа.

— Не такое оно уж и красное. У тебя просто немного румяные щечки.

— Неправда! У меня все лицо красное!

— Ой, а ты вспомни мое, когда я однажды сгорел на солнце, перележав на шезлонге на заднем дворе.

— О, я помню, — скромно хихикает Ракель. — Вот твои друзья повеселились…

— Ага… Парни постоянно стебались надо мной и кем только не называли меня до тех пор, пока мои ожоги не прошли.

— Да и я сама не могла сдержать смеха, — подкрашивая глаза светлыми тенями, уверенно отмечает Ракель.

— Моя кожа просто очень нежная и чувствительная. Я не могу долго валяться на солнце.

— Открою тебе секрет, дорогой: существуют различные кремы для загара, которые защищают кожу от ожогов.

— Спасибо, любимая, но я прекрасно про них знаю. — Терренс с легкой улыбкой на лице запускает пальцы в свои волосы. — Впрочем, истинного короля красоты и грации не испортят даже какие-то ожоги.

— А если ты в грязи измажешься, то тоже будешь считать себя красавчиком?

— Ха, да я буду идеален даже в мешке от картофеля! Я так умело преподам его, что людям он сразу же понравится.

— О да, твои поклонницы раскупят все мешки за несколько минут.

Ракель заканчивает делать последние штрихи в макияже, нанеся немного туши на ресницы и проведя большой кисточкой по некоторым местам на лице. Девушка повнимательнее смотрит на себя в зеркало и уверенно кивает с легкой улыбкой на лице.

— Если я надену какую-то дешевую шмотку, то она станет такой же ценной, как и любая вещь, показанная на Неделе Моды, — уверенно заявляет Терренс.

— Да-да, малоизвестные бренды должны приглашать тебя рекламировать их одежду, чтобы раскрутиться, — скромно хихикает Ракель, еще пару секунд рассматривает себя в зеркале и отходит немного в сторону.

Повернувшись к Терренсу спиной, Ракель снимает с себя полотенце и кладет его на стул. Пока зрачки мужчины мгновенно расширяются при виде девушки с ровной спину, упругими ягодицами, стройными длинными ногами и тонкой талией.

— Да … — с широкой улыбкой низким голосом произносит