— Как будто я не пытался! Пытался ! Много раз! Но Мэтт был будто глухой и не слышал меня.

— А почему Мэтт вообще подсел на эту дрянь? Любопытство? Личная драма? Что-то еще?

— Ох, не знаю… — резко выдыхает Блейк, проведя руками по волосам. — Но мой брат никогда не выглядел несчастным. Наоборот – он был намного шустрее, веселее и громче меня. А татушка, пирсинг и темные волосы – это был его способ самовыражаться. Мэтт всегда обожал эти штучки и очень любил черный, серый и коричневый цвета… А вот я предпочитаю светлые.

— Счастливый снаружи – не значит, счастливый внутри, — слегка хмурится Эдвард. — Счастливый человек никогда не станет губить себя таким способом. Что если у твоего брата была причина для личного горя, о которой он не говорил?

— Не знаю, Эдвард, ничего не могу сказать… И я уже никогда это не узнаю… — Блейк медленно выдыхает, с прикрытыми глазами на секунду откинув голову назад. — Но если бы я знал, что у него проблемы, то сделал бы все, чтобы помочь ему. Я на все пошел бы ради брата.

— И что происходило потом? — интересуется Даниэль.

— Я чувствовал, что Мэтт с каждым днем все больше отдалялся от меня, — с грустью во взгляде отвечает Блейк. — Его больше интересовали новые друзья… Друзья, с которыми он нюхал и пробовал эту дурь. Которые стали для него важнее меня. Наша связь потихоньку рвалась . Пока я все еще был привязан к Мэтту, он наплевал на меня.

— А кто платил за весь этот балаган?

— Какое-то время его дружки платили каждый за себя. Но потом у них появились проблемы, и деньги мог достать лишь Мэтт. Точнее, он и сам был без гроша в кармане. К тому времени он уже перестал зарабатывать на пропитание. И начал клянчить деньги у меня. Я всегда был ответственным за деньги, потому что лучше с ними обращался. Но… Поскольку я ничего не подозревал и поверил ему, когда нашел те коробки с порошком и травкой, то дал сколько смог. Поверил лжи о том, что он хотел купить какой-то девчонке подарок на день рождения.

— И когда ты прозрел?

— Когда спустя какое-то время узнал, что он спускал эти деньги на наркоту. Об этом мне сказал один человек, видевший его с дружками. Они передавали огромную сумму денег Уэйнрайту и еще кому-то не очень приятной внешности. Да и тот человек потом признался, что не в первый раз видел моего брата с той компанией и замечал, что они были не в адеквате. Тогда-то я и узнал, что Мэтт уже-таки плотно сидит на игле.

— Рано или поздно все становится явным, — задумчиво отмечает Эдвард.

— В тот же день мы с Мэттом сильно поругались. Я попытался спокойно поговорить с ним и дал понять, что в любом случае пойму его, но он начал проявлять агрессию, кричать, махать руками и нагло лгать. Мой брат без зазрения совести признался в том, что тайком крал все наши сбережения, что мы зарабатывали тяжким трудом. А иногда и брал какие-то вещи и продавал их. Представляйте… Мой брат был не просто наркоманом, но еще и вором. Человеком без стыда и совести.

— Да, мы понимаем, — кивает Терренс.

— В тот момент я понял, что теряю брата. Теряю того брата, который всегда был на моей стороне и мог отказаться от чего угодно, лишь бы не предавать меня. Того, кто никогда не говорил про меня гадости. Не осуждал, если я что-то делал не так. Всегда был рядом, когда мне было плохо. Я реально переставал узнать Мэтта. Мэтта, своего брата-близнеца, которого так любил… Которого считал своим лучшим другом… Я потерял его. Навсегда .

— Это действительно ужасно… — с грустью во взгляде соглашается Даниэль. — Слишком ужасно…

— Короче говоря, с того момента я наотрез отказался давать брату любые деньги и еще внимательнее следил за каждым центом, — тихо вздыхает Блейк. — Но это не остановило Мэтта… Он продолжил добывать деньги на наркоту… Грабил людей средь бела дня! Я своими глазами видел, как Мэтт ограбил какую-то молодую девушку и забрал ее сумку, в которой он нашел много денег и еще пару очень хороших вещей. Которые потом продал. Просто подошел к ее тачке, открыл дверь, схватил за волосы и громко потребовал у нее бабки. Бедняжка побледнела от страха и сразу же отдала ему свою сумку. Я уж хотел успокоить ее, но она начала по полной жать на газ и уехала. И брата не смог остановить, ибо он сбежал.

— А бывали времена, когда он ничего не принимал? — спрашивает Питер.

— Бывали. В те моменты нам удавалось спокойно разговаривать. И он вроде как извинялся и обещал исправиться. Но очень быстро наступала ломка, и Мэтт принимался за старое. К слову, в день того ограбления он как раз сорвался после того, как держался около двух недель.

— Ясно…

— Это был абсолютно другой Мэтт. Тот Мэтт, который ни за что ненавидел меня. Который винил меня в том, чего я никогда не делал. Который запросто мог врезать и напасть на меня с кулаками или накричать. Который начал откровенно грубить мне. Оскорблять. Унижать. Злиться из-за того, что я ношусь с ним как курица с яйцом. Несколько раз я даже ходил с синяками по всему телу от его побоев. У брата рука тяжелая. Он мог так отдубасить меня, что я едва пошевелиться мог.

— А кто из вас старше? — слегка хмурится Терренс.

— Судя по документах в наших личных делах, которые находились в приюте, то Мэтт был старше на двенадцать минут. Да его и так всегда считали старшим, ибо он был более смелым, уверенным… И немножко крупнее… Тяжелее . Я на фоне брата выглядел как трусливый дрыщ.

— Увы, но у наркоманов нет чувств, — с прискорбием отмечает Даниэль. — Если ты не даешь им денег на наркоту, они презирают тебя и обращаются с тобой как с тряпкой. Если и будешь давать, ничего не изменится.

— Мне