ничего! А ты не в сенях, ты в горнице живёшь, как человек. Живите, пока свой дом не построите, и не выдумывай.

— Так и я о том же, — подхватил Илья, отрубая очередной сук. — Своим домом надо обзаводиться. Тут, Вася, барин у нас хозяйственный, он без внимания не оставит.

Василий благодарно кивнул, и на его заросшем щетиной лице мелькнуло облегчение, похоже, что эти слова сняли камень с его души. Он рубанул ещё пару раз, а потом, словно вспомнив что-то, поднял глаза и спросил, чуть запинаясь:

— Мужики, а я вот чего спросить хотел… Барон-то наш чего сам на охоту ходит? Нет, я понимаю, конечно, он воин бывалый, мечом машет — любо-дорого смотреть. Но нас-то за дровами послал, а сам с отрядом к оврагу подался тварей бить. Нет, чтобы чай спокойно в деревне пить и указания нам давать, а он… Может, не настоящий барон-то?

Гаврила, услышав это, переглянулся с Ильёй и громко, раскатисто рассмеялся, утирая выступившую на глазах слезу мозолистой ладонью.

— Эх, Василий, тёмный ты человек! — староста со вкусом вонзил лезвие в сучок и, не оборачиваясь, продолжил: — Самый что ни на есть настоящий барон, ты только глаза разуй! При нём всё хорошеет, ей-богу! Грядки вон у Насти в два ряда прут, я такого сроду не видывал, даже когда молодой был, и земля ещё не так заражена была. А у Марфы тыква, видал? Даже лопухи уже величиной с колесо!

— И то правда, — вставил Илья, прекратив орудовать топором и доставая пилу. — У меня во дворе горох взошёл стеной, скоро с человеческий рост будет. А ты говоришь, дрова послал рубить.

— Да я не про дрова! — Василий шумно выдохнул, отрубая очередной сук. — Я про охоту. Просто интересно же, чего он сам-то всё время в лесу пропадает.

— А ты как думал? — Гаврила хитро прищурился и понизил голос, словно выдавал государственную тайну. — Он же у нас барон особенный. Таких, Вася, по всему Томскому княжеству днём с огнём не сыщешь. Другие господа всё больше в Томске сидят, меды пьют да приказы строчат, а наш сам впереди всех на рожон прёт. И нас тому же учит. Нам, Вася, свезло так, как никому не везло.

— Ну да! И Кедр нашёл почти сразу же, — протянул Илья, перепиливая ствол и утирая со лба обильный пот. — Девчонка эта, Лиля, вообще сокровище. Столовую барон придумал и теперь бабы наши не жалуются, что спины от печки ломит, готовят по очереди сообща. Или одна строгает, а вторая у плиты, так им гораздо проще. От волков деревню защитил, рыба на столе появилась, на заставу съездил, инструмента накупил, тканей, саженцев этих, а с нас, между прочим, ни копейки не взял!

Гаврила, который собирался было нанести очередной сокрушительный удар, вдруг замер с занесённым топором. Его лицо приняло озабоченное выражение, и он опустил оружие, оперев его на носок сапога.

— А ведь верно говоришь, Илюха, — медленно, с расстановкой произнёс староста, глядя в сторону деревни. — Вы посмотрите только, где живёт его благородие. В старой избе! Она же меньше моей! У меня, у простого мужика, горница шире, чем у барона вся изба! Негоже это, мужики. Ох, негоже.

Илья присвистнул и почесал затылок, отчего его кепка съехала набок.

— И правда, — ошарашенно произнёс он, переводя взгляд с Гаврилы на кучу брёвен и обратно. — Как я сам-то не подумал? Надо ему терем ставить. Настоящий, баронский. Чтобы с резными наличниками, как у графов в Томске, и чтобы крыльцо высокое.

— И чтобы места много было, — подал голос Василий, оживляясь и подходя ближе. — А то, говорят, у него ещё братья есть, вдруг в гости нагрянут. Не позориться же перед ними, когда поселить негде будет.

— Точно! — рубанул воздух ладонью Илья, и его глаза азартно заблестели. — И семье твоей, Вася, тоже надо дом ставить. Чего вам со старостой ютиться? Можно старую избу, где барон живёт, вам отдать, как он себе новую построит.

Гаврила решительно замотал головой и даже топнул ногой для убедительности:

— Нет, старую не выйдет. Там теперь Кедр, барон рядом с ним должен быть. А вот за домом одичало всё: клён прёт и терновник с лопухами. Это место самое что ни на есть лучшее для нового терема, там вид на всю округу. Надо вычистить всё и стройку затевать. Только вот, — он окинул взглядом лес, — леса много надо, затянется стройка.

Василий, который до этого момента задумчиво тёр подбородок, вдруг оживился и шагнул вперёд, едва не споткнувшись о бревно.

— Мужики! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Я же вам так и не сказал! Мы когда с женой и Прошкой шли, ну с запада брели, видели у излучины реки брошенная деревенька стоит. Я её ещё приметил, думал, может, кто живой. Дома там целые, хозяева ушли, похоже, год или два назад. Там можно готовые срубы разобрать и брёвна сплавить по воде до нашей деревни!

Гаврила от удивления даже сел на поваленный ствол. Его густые брови поползли вверх, а рот приоткрылся.

— Окунёвка опустела уже, говоришь? Как же так? А чего ж вы там сами не остались? — спросил он, хлопая глазами. — Коли место такое хорошее нашли?

— Так там же земля совсем негодная, — Василий развёл руками и его лицо помрачнело при воспоминании. — Серая вся, в труху. Припасов никаких. Да и зверьё лютое шастает не стесняясь. Мы там побыли пару дней, воду из речки пили, да в избе постоянно прятались, а потом Прошка мой, он шустрый, залез на дерево поглядеть и кричит: «Тятя, там люди с охоты идут!» Это вы и были, а мы за вами по следам и вышли потом.

— Дело говоришь, — Гаврила хлопнул себя по колену и вскочил на ноги с неожиданной для его комплекции прытью. — Чего добру пропадать? Лес сухой, готовый, только разбирай да грузи. Это ж мы в два счёта и на терем, и на избу тебе, Василий, материала добудем.

— Слушай, Гаврила, — оживился Илья, засовывая топор за пояс и потирая руки в предвкушении, — а давай мы про терем барону пока ничего говорить не будем. Сделаем ему сюрприз! Он, наверняка, скоро опять на заставу поедет, торговать. Вот как уедет, так мы и начнём. Вернётся, а у него терем стоит!

— Голова! — восхитился староста и хлопнул Илью по плечу так, что тот пошатнулся. — Тогда молчим до поры до времени.

Василий, чувствуя, что его идея принята и оценена, приосанился и добавил, чуть замявшись:

— А я ещё вот что хотел… Там, в той