же смеялись и убегали, чтобы снова кружиться в танце, пока родители не окликнут их строгим, но добрым голосом. Юноши устроили состязание в силе: двое брали толстое бревно, упирались в него плечами и старались сдвинуть друг друга с места, пока остальные подбадривали криками. Кто-то предлагал вызвать на состязание самого Тарка, но тот только качал головой и улыбался. Девушки сплели для Тарка венок из белых тропических цветов и тёмных листьев — получился красивый узор. Одна из них, совсем юная девочка, подошла к нему, и протянула венок — опустила глаза, её щёки вспыхнули ярким румянцем, как лепестки тропического цветка на рассвете. Венок и правда был красивым: белые цветы, похожие на звёзды, переплетались с тёмными глянцевыми листьями. Она подошла к нему, протянула венок и, покраснев, прошептала: -Если надумаешь жениться, ты знаешь где меня найти. Тарк усмехнулся. Медленно протянул руку и принял венок. — Знаю Тагира, — тихо ответил он, не отводя взгляда. — Не забуду. Идиллию нарушили дозорные. Со стены прозвучал голос: — Тревога! К нам движется войско, оно огромное, человек двести! — голос дозорного раскатился над поселением. Люди на площади вскинули головы. Внезапный ветер хлестнул их по лицам. Тарк нахмурился, венок всё ещё был у него в руке — теперь он казался нелепым, чужим в этой внезапной сумятице. Он быстро сунул его за пояс и сжал рукоять ножа. Площадь мгновенно ожила торопливыми движениями: женщины хватали детей, старики тянулись к складам с припасами, юноши бежали к арсеналу. Тагира застыла на месте, пальцы дрожали, а в глазах читался вопрос. Тарк метнулся к ней. — Иди к дому совета. Держись рядом с матерью и старейшинами. Всё будет хорошо. Он на миг задержал взгляд на её дрожащих пальцах, потом резко дёрнул плечом, сбрасывая оцепенение. — Не стой на открытом месте — беги! Тагира кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и метнулась прочь, то и дело оглядываясь, пока толпа не скрыла её из виду. Тарк рванулся к воротам, где уже выстраивались защитники. У самого поворота его перехватила Маврика. — Стой! — Маврика схватила Тарка за рукав. — Кто это? У вас есть враги? -Тебе веднее Маврика, посмотри кто возглавляет войско. Она залезла на стену вместе с ним и вытянула шею, вглядываясь в даль, где над пыльным шлейфом уже проступали очертания строя. Солнце било в глаза, дробилось на металлических остриях, но Маврика даже не моргала. Вдруг её лицо будто окаменело. -К сожалению уже поздно. Почти все были на празднике. У нас один выход - держать оборону. Племя совсем не готово к войне. Борх опустошил запасы и разграбил казну. Снизу старейшина вышел на помост — тяжёлым, размеренным шагом, каждое движение стоило ему десяти лет жизни. Лицо у него было серым, будто пыль уже осела на нём раньше, чем добралась до площади. — Братья и сёстры! — голос его снова обрёл силу. — Мы не готовы к большой войне, это правда. Но мы готовы защищать свой дом. Пусть у них двести мечей — у нас двести сердец, и каждое бьётся здесь. Ставим заслон у ворот, камни на стены, стрелы к лукам. Женщины и дети — в дом совета, там толстые стены и тайный ход к реке. Если придётся — уйдём по воде. Тарк спустился и встал рядом. — Кедр — позвал он, — бери лучников, встань у главных ворот. Маврика! - пришлось крикнуть, чтобы она услышала его. - ты распредели копьеносцев и метателей по стенам. Пусть ни один шаг врага не останется незамеченным. Вдали, над пыльной дорогой, уже чётко проступали ряды вражеского войска. Маврика смотрела на знамя: на крошечную колибри, сжимавшую алую нить. И в этом жесте было что‑то до боли знакомое — она держала его в детстве, когда давала клятву в верности племени. Знамя Вейры — колибри на полотне, крошечная и стремительная, сжимала алую нить в лапках, будто держала саму судьбу. — Это моё племя, — прошептала. — Я выросла под этим знаменем. Я училась держать клинок по приказу той, что сейчас ведёт их вперёд. Я не хочу… я не могу видеть, как мы убиваем друг друга. - по её щеке скользнула одна‑единственная капля, тут же высохшая на горячем ветру. Солнце било в алую нить на знамени и казалось, будто она светится изнутри как живая искра, которую колибри удерживала в лапках. Строй врага накатывал, ровный и тяжёлый, как прилив: впереди — копейщики с длинными древками, за ними — лучники, чьи колчаны ломились от стрел, а по флангам скользили лёгкие отряды — быстрые, хищные. Тарк стоял у ворот, он был удивительно споен снаружи, только жар воздуха и тяжесть ожидания. Рядом, чуть впереди, высился Кедр — в глазах читалась привычная, упрямая злость: он не любил ждать, ему хотелось броситься вперёд и наконец встретить врага . Над вражеским строем прокатился низкий, раскатистый звук рога — резкий, как удар хлыста. Лёгкие отряды рванулись вперёд, скользя по пыльной земле, будто не касаясь её, и в этом движении была та самая стремительность колибри — смертоносная, точная, беспощадная. Вдруг Маврика подняла руку. — Дайте мне минуту, — сказала она твёрдо. — Не стреляйте. Я хочу поговорить с ней. Тарк нахмурился: — Маврика… — Я прошу не убивать сразу. Дайте мне возможность доказать ей, что мы не враги. Тарк смотрел на Маврику — с недоверием, с тяжёлой тревогой, он знал, если она ошибётся, то он может её потерять. — Минута, — наконец выдохнул он, резко кивнув. — Больше не дам. Если она поднимет копьё — мы ударим. Я дам тебе только минуту... Маврика не поблагодарила. Не было времени на слова благодарности. Она шагнула к самому краю стены, туда, где камень уже раскалился от солнца и расправила плечи, подняла голову — и крикнула, вложив в голос всю силу: — Вейра! Посмотри на меня! Мы не враги!Мы не хотим войны! Зачем ты ведешь народ на погибель! Я стою здесь, чтобы сберечь тех, кто мне стал родным! Сдавайтесь и заходите сюда друзьями. Ветер подхватил её слова и понёс вниз, к вражескому строю. В рядах племени Вейр что-то дрогнуло. Через пару минут из племени выехала женщина - переговорщица, она направилась к воротам. Они со скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы в щель могла пройти одна фигура — без оружия, без свиты, только с тяжёлым взглядом и печатью долгих дорог на лице. Женщина