Дышал так громко, словно бежал через весь лес и едва смог унести ноги от разъярённого лесного чудища. Его лоб пылал. А я, мало что соображая, принялась дышать полной грудью. Жадно упиваясь запахами влажной зелени и речной воды.

Ух! Ещё бы немного, и, наверное, он бы на землю меня уложил. Не только губы и щёки, но и что-нибудь ещё от поцелуев горело бы.

— Ох, Злата… До чего дурманишь, дразнишь… — забормотал он, опаляя мне шею своими тяжёлыми вздохами. — Все колени мне изъёрзала чреслами* своими… козочка непоседливая.

Понимая, я покраснела с новой силой. Так вот почему он так старательно зажимал в объятия. Чтобы не двигалась!

— Тебе такое не нравится? — спросила я стыдливо.

— То-то и оно, что нравится… Да так ведь никаких сил не хватит свадьбы дождаться. Неладно выйдет, не по-божески.

Точно! Я со всеми этими пылкими поцелуями и ласками до такой степени забылась, что не дошла с ним до обсуждения самого главного!

— А когда у нас свадьба?

Услышав мой вопрос, Адамир глухо рассмеялся, но не отстранился.

— Эх… Что, невтерпёж тебе, девица? Ты разве не слыхала, что чем дальше в лес, тем слаще ягода?

— Да ну тебя! Я же не об этом! Неужели тебе самому не терпится своей женой меня назвать?

— Не терпится, — согласился Адамир. — Токмо, по обычаю, это тятьки с мамками за молодых решают и назначают день. Моих нету, остаются твои.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Да уж, с моими родителями назначение даты превратится в самый настоящий торг. Аукцион на всю общину.

— А нам обязательно этому обычаю следовать? — спросила я осторожно, и Адамир обратил на меня взгляд, полный вопрошания. — Нет, не пойми неправильно, я не хочу проявить неуважение к предкам, к порядкам, к богам… Просто ты же для всех остальных выиграл меня в карты. Зачем тогда нам это?

Адамир опять засмеялся, но кивнул.

— Ха-ха-ха… Ну какова озорница! И правда, давай! Когда тебе хочется?

Хотелось бы сказать «прям завтра», но я понимала, что свадьба в этом времени — целый ритуал, к которому надо хорошенько подготовиться. Подумав, сказала…

— Через неделю.

— Десять деньков, значит, за нечётом этого… Должны поспеть все дела решить.

— Почему десять?

— Ближняя неделя* настанет через три денька, а после ещё седьмица*.

— А, да. — Я всё же не до конца поняла, но решила согласиться, чтобы не выдать себя. Смущённо улыбнулась. — Совсем от твоих поцелуев ничего не соображаю… А что мы должны успеть?

Адамир улыбнулся, погладил меня по голове. Глядя в глаза проговорил мягко:

— Птичка моя… Ты будто на свадебках никогда не бывала. Встревожилась? Ну ничего, матушка твоя всё тебе поведает. Про все традиции, что соблюсти надобно…

Я убедительно закивала, сохраняя взволнованный вид. А на самом деле и правда была взволнована. Начала думать, что же предстояло и буду ли я готова ко всему этому, когда настанет момент… Хоть бы ничего не испортить!

Поцелуи Адамира вновь посыпались на мои щёки, как звёзды с неба. То почти целомудренные, то до стыда страстные. Всё больше и больше... Так и манили загадать сотни желаний. Но сейчас мне для счастья хватало и одного — чтобы у нас было всё хорошо.

Уже даже не могла представить, как сложилась бы моя жизнь в этом новом мире, если бы Адамир не нашёл меня в ту ночь.

Меня, а не Злату. Он нашёл меня… ведь правда? Уже после того, как она упала…

— Адамир… а как ты нашёл меня? — с любопытством прошептала я, когда он опять прижался ко мне, переводя дух.

— Почто тебе это знать, милая?

— Ну как же… Мы так и познакомились, я хочу знать, при каких обстоятельствах повстречала будущего мужа.

Ответ почему-то прозвучал не очень охотно.

— Шёл, шёл… И нашёл.

Я хихикнула и в шутку ущипнула его за плечо. Столько приятных слов сказал мне за сегодня да и не только, а об этом рассказывать не торопился. Важное событие, между прочим!

— Ну чего ты! Как же подробности? Я хочу знать всё.

— Прости меня, козочка, — прозвучало до боли виновато. — Тяжко мне вспоминать о сём.

— Ладно, можешь не вспоминать… Но, может быть, тогда покажешь, где именно меня нашёл?

Адамир так посмотрел, словно увидел меня впервые. Его волосы взъерошились. В небесных глазах, как шторм на море, бушевали шок и… страх.

Он совершенно точно знал что-то важное!

______

*Чресла — бёдра.

*Седьмица — семь дней; в старославянские времена так называлась неделя.

*Неделя — последний день седьмицы. День, когда ничего не делали. Отсюда название.

Глава 37. Горы и камни

Сначала глаза у Адамира были такие, будто собирался зачем-то отговаривать, отвлекать от затеи, забалтывать… Но вот в их синеве появилось странное осознание. Смирение с неизбежным.

Он прижал меня к своей тёплой, надёжной груди с быстро бьющимся сердцем и погладил рукой по всей длине косы.

— Коль хочешь, давай сходим, поглядишь… Рано иль поздно прознаешь, нет толку скрывать от тебя сей правды.

— Так говоришь, будто меня там смерть настигла.

— Да если б смерть, то я помер бы следом.

— Да ну, почему? — спросила я, успокаивающе поглаживая его плечи.

— Испужался ведь. Клянусь Перуном, чуть не стал седым.

Я отстранила голову и с интересом рассмотрела его лицо. Представила, как пепел прожитых лет залёг ему в волосы, как углубились и приумножились морщины, борода утратила золотистость… Ведь, когда поженимся, то будем вместе до глубокой старости. Мысль об этом не вызывала ни уныния, ни страха. Только немножко интригу.

Сколько же прекрасных лет нам предстояло прожить? Я вот надеялась как минимум до золотой годовщины свадьбы. Главное в этом времени — за здоровьем следить и избегать лишних рисков.

— Чего улыбаешься, милая? — ласково спросил Адамир.

— Да так, ничего… Представляю, каким красивым ты будешь в старости.

Адамир тихо и забавно фыркнул. Рассмеялся, заставив лягушек притихнуть.

— Ха-ха… Злата! Сие и представлять не надобно, я уже старый.

Я понимала, что раньше жизнь протекала в другом ритме — рождались, быстро взрослели, рано заводили семьи, скоропостижно старели из-за тяжёлой жизни… Но всё равно слышать это было обидно.

Ему бы поработать с самолюбием… В здоровых порциях оно никому