был человек. А нормально ли, генерал-майор, что ваш капитан потом нам свод правил выдвинул?

— А нормально ли, что ты, Камплин, своим людям разрешил курить в вагоне в экстренной ситуации? Кажется, Гейнц тебя и твоих людей предупредил.

«Извините, но не было такого! Никому я курить не…»

— Ты хочешь, чтобы я отсмотрел записи с камер в вагоне? — перебил его Шульц.

С той стороны послышалось невнятное мычание, но оправдываться Фред уже не пытался.

— Так-то лучше. И учти, гибель двух рядовых полностью на тебе, Шнайдер это брать на себя не будет. Что по операции. Планы изменились.

Шульц перечислил Фреду все то же, что и Илье, под конец добавив:

— Отпишись, как поедете.

«В смысле, товарищ генерал-майор? Смс прислать?».

— Да, смс, — спокойно ответил Вольфганг, после чего сбросил вызов и набрал Бударина.

Диалог почти повторился, капитан подтвердил про азбуку Морзе, получил напутствие «отпишись», переспросил, что это значит, и мужчина ответил ему так же, как и Камплину.

Завершив звонок, Шульц еще несколько минут колебался, но все же набрал первый номер в списке контактов.

Длинные гудки, пусть их было всего два, длились, казалось, вечность, но вызов все же приняли.

«Что там, Вольфганг? Говори» — послышался спокойный, но властный голос с той стороны.

— Группы капитанов перенаправлены, господин Шнайдер. Думаю, до полуночи они успеют.

«Так ты думаешь, или они успеют?»

Мужчина осекся, утер внезапно выступившую испарину со лба и закурил.

— Они успеют, господин Шнайдер.

«Твоё счастье, если так. Ты помнишь, что тебя ждет, если в ход пойдёт авиация?»

Руки у Вольфганга заходили ходуном.

— Д-да, помню.

«Для мотивации, генерал-майор, если операция будет выполнена успешно, с тебя, как и с твоей дочери будет снят запрет на въезд в Германию даже невзирая на оппозиционную деятельность твоего отца, я походатайствую в этом»

Шульц переменился в лице, рот невольно приоткрылся. Такого он еще никогда не слышал и не надеялся, что это сможет произойти.

«Но в случае провала и ты, и твоя дочь сгорите заживо. Не забывай. Мотивируй капитанов. И что на счет моего второго вопроса?»

— Здесь все, как вы и говорили, господин Шнайдер. Шёпот второго порядка взял след, появился там, где вы хотели, но он немного не понял конечную цель, поэтому прицепился к поезду с нашими капитанами. Тут уж простите, но я ничего не мог сделать.

«Отлично. Это не твоя ошибка, это маленький просчет, но не приговор. Все идет так, как нужно. До связи»

Послышались короткие гудки, и Вольфганг трясущейся рукой отстранил трубку от уха. Снимет запрет на въезд и проживание в Германии…

Это не выходило из головы, ведь его бесконечные письма с мольбами снять запрет с Ники, чтобы хоть она смогла переехать и жить в безопасности, всегда разбивались в пух и прах об дело его отца, который поддерживал государственный переворот против власти Германии на территории СССР. И не потянулся бы за Шульцем этот след, не будь его папа коренным немцем. Тот сбежал из батальона прямо перед отправкой на территорию Австралии после ядерного удара.

Отправились без него, и надо же, пусть никто из военных не вернулся оттуда, а по слухам их там всех, дословно, атаковала местная фауна, к отцу Вольфганга все равно прицепились. А он сбежал на территорию Советского Союза, в Горький, к девчонке, которая ему запала в душу во время так называемой экскурсии по территориям СССР. Нет, он не наобум это сделал, а за все время пребывания в городе успел с ней и познакомиться, и погулять, и это самое.

Побег ему Ульд Шнайдер простил, наверное, в хорошем настроении был. И жил бы себе папа спокойно, но нет, на Германию обозлился, дескать много друзей у него в том отряде погибло, а так же старший брат, но тот в другом месте, в одной из западных стран, которую ближе к пятьдесят пятому аннигилировали за ненадобностью. Его причастность к оппозиции вскрылась только после волны Шёпота, когда власть Германии во всем мире резко укрепилась, а оппозиция попросту развалилась.

По слухам, тогда шествия против режима Шнайдера, забивали сами гражданские посреди белого дня, и даже помощь фрицев не нужна была, ведь Ульд дал рекомендации, ввел комендантский час с наступления темноты и жестко урегулировал проблемы с перебоями электричества. Власть Германии возлюбили, а оппозицию раздавил сам народ.

Вольфганг отвлекся от воспоминаний и, делая одну затяжку за одной, принялся шерстить по интернету в поисках хоть маленькой зацепки или подсказки. Теперь победа Ильи ему была необходима, как воздух.

Две минуты, пять, пятнадцать, полпачки курева. Казалось бы, чего там искать? Но он нашел. И что самое интересное, это хранилось не на всемирном сервере, а в старых архивах.

— Вот ты и попался… Забегаево, значит…

***

Мчали по трассе. В здоровенном внедорожнике уместилась вся группа. В кузове бойцы, за рулем Ломтев, подле него Илья. Не обращая внимания на переговоры людей позади, капитан закурил и опустил пассажирское окошко.

— Как думаешь, капитан, сколько раз нам лицо попытаются сломать?

— Да кажется мне, что дохера, — сплюнул парень, поерзав на сидении, достал телефон и посмотрел время, — хотя вроде как успеваем и пока без проблем. Приехали мы в Балезино в одиннадцатом часу, сейчас почти два. Еще два часа до Кирова, там по городу ебал-дремал, к Ложкарям съедем и там будет еще часик побродить до темноты. Ну а раз дядя Шнайдер сказал, то и темнота нам не указ. Страшно, Коль? Только честно.

— А че страшно-то? И не такие метели в ебло летели, — усмехнулся лейтенант, уверенно ведя внедорожник по шоссе, — две тысячи командировочных, плюс две сотки за успех, считай тринадцатая зарплата! За такие бабки можно и поработать.

— А если Шёпот достанет?

Коля пожал плечами.

— Мы на риск все подписывались, капитан.

Вновь для себя Илья признал, что ему нравится Ломтев своей простотой. Сдохнем, так сдохнем, а нет, так еще и бабок поднимем.

Телефон в брюках завибрировал, Илья достал его, увидел пропущенный от Вольфганга, но сразу перезванивать не стал. Сначала зашел на почту… и да, там висело непрочитанное анонимное сообщение. И то, что он там увидел, заставило его подобраться.

— Чего там, товарищ капитан? — поинтересовался Коля, заметив, как парень переменился в лице.

По мере прочтения письма улыбка капитана росла, пока не сменилась победоносным оскалом.

— Стратегически важная информация, — ответил Илья, и почти шепотом буркнул, — понятно,