длинной подъездной дорожке. Проходит целая минута, прежде чем впереди показывается дом. Он, разумеется, огромный. Величественный. В нем просматриваются некоторые викторианские черты, сочетающиеся с классическим серым камнем, и все же что-то в нем не дает понять, что перед вами – очень старинный дом в хорошем состоянии или новодел, косящий под архитектуру более роскошной эпохи.

Когда мы подкатываем к дому, знакомый молодой человек открывает дверь и выходит нам навстречу.

Артур из «Белой кости».

Его появление должно было бы меня удивить – и, пожалуй, удивляет, – но у меня такое впечатление, что все мои миры сталкиваются друг с другом и утрамбовываются в одно крошечное пространство. Машина останавливается, и я открываю дверцу, не дав Чуваку-с-пушкой опередить меня. Артур подходит ко мне и протягивает руку. Я пожимаю ее – почему бы и нет?

– Ты работаешь на Белмондов? – спрашиваю я.

– Нет, – говорит Артур. – Я работаю на тебя.

– Тогда зачем ты здесь? Или, еще точнее, зачем я здесь?

– Я здесь по просьбе мистера Белмонда, – говорит Артур.

– Но ты представляешь мои интересы?

– Да. Мистер Белмонд хочет, чтобы мы обсудили кое-какие моменты, прежде чем вы встретитесь. Он счел, что я могу оказать содействие, позаботившись о том, чтобы с тобой был надежный адвокат, способный ответить на любые вопросы, которые могут у тебя возникнуть.

Я смотрю на него:

– Ясно. А теперь то же самое, но по-английски.

– Мистер Белмонд хочет с тобой встретиться.

– Да, эту часть я понял.

– Прежде чем встречаться, он хочет позаботиться о том, чтобы вы оба были, – Артур вскидывает глаза к потолку, как будто подыскивает нужное слово, – защищены.

– Погоди, откуда Белмонд вообще знает, что мы с тобой знакомы?

Артур строит скептическую гримаску, которая напоминает мне о том, что для человека, располагающего такими средствами, разузнать что-то подобное не составляет никакого труда, и он, разумеется, совершенно прав.

– Юридическое управление мистера Белмонда возглавляет Леонора Спайкс.

– Это имя должно о чем-то мне говорить?

– Не важно. В общем, миз Спайкс составила соглашение о неразглашении. Для предотвращения утечки конфиденциальной информации, – зачем-то добавляет он.

– Я знаю, зачем нужно соглашение о неразглашении, Артур.

– Условия довольно стандартные и довольно жесткие. Ты не можешь никому рассказывать ни о чем, что будет иметь место на этой встрече. Ты не можешь никому рассказывать о Белмондах. Ты обязуешься сохранять в тайне любые сведения о семье Белмонд и о любых взаимодействиях с ними как в настоящем, так и впредь.

Я хмурюсь:

– Мне послышалось или ты только что сказал «впредь»?

– Я профессионал.

– И зачем мне подписывать это соглашение?

– По трем причинам. Во-первых, это условие, без которого эта встреча не может состояться.

– Это не причина.

– Во-вторых, есть некоторые вещи, которые он, возможно, захочет тебе раскрыть. Он хочет быть уверен в том, что ты способен держать язык за зубами.

Я снова хмурюсь:

– Опять же, это не то чтобы очень веская причина. А в-третьих?

– А в-третьих, мистер Белмонд готов выплатить тебе за подписание сто тысяч долларов.

Это привлекает мое внимание. Артур изо всех сил пытается сохранить невозмутимый вид.

– Сто тысяч долларов, – повторяю я.

– Да.

– Просто за факт подписания соглашения о неразглашении.

– Да.

Ух ты! Белмонд явно хочет, чтобы я держал рот на замке. Я не очень понимаю, относительно чего именно. Видимо, относительно Испании. Только в курсе ли он об этом вообще? Что рассказала ему дочь?

– А если я откажусь подписывать?

– Тогда твой душка-водитель незамедлительно отвезет тебя обратно домой. Семья Белмонд никогда больше не будет вступать с тобой в коммуникацию ни на каком уровне. Если ты приблизишься к ним хотя бы на пушечный выстрел, их адвокат будет требовать в суде официального запретительного предписания, и у них хватит ресурсов на то, чтобы его получить.

Я лихорадочно соображаю.

– Эта сотня – не обман?

– Ни в коей мере, – заверяет меня Артур. – Более того, твой адвокат настоял на том, чтобы деньги были переведены на твой счет в «Бэнк оф Америка» в ту же секунду, как только ты подпишешь соглашение – перед встречей с Белмондом.

– Эти деньги мне очень бы не помешали, – говорю я.

– Я знаю.

– У меня такое чувство, будто они покупают мое молчание.

– Наверное, отчасти так оно и есть. Не хочешь обо всем мне рассказать?

Я задумываюсь. Единственное, что мне известно, это про Испанию. Что я могу с этим сделать? Я не в состоянии даже доказать, что та молодая женщина – моя Анна – и Виктория Белмонд одно и то же лицо. Я подозреваю. И считаю, что так оно и есть. Но никаких доказательств у меня нет. Даже если бы я захотел употребить то, что знаю, во вред семье Белмонд, что я смог бы сделать? Пойти к журналистам? И что им сказать? Наверное, существует крохотный шанс, что я мог бы раздуть скандал. Возможно, этого крохотного опасения богатым достаточно. Сотня тысяч – небольшая цена за то, чтобы подобного не произошло.

Сто тысяч долларов, дамы и господа.

Видит бог, я нашел бы, на что потратить эти деньги. Я банкрот. Я по уши в долгах. Кроме того, меня гложет любопытство. Зачем Белмонду понадобилось со мной встречаться? Если я откажусь подписывать и меня отвезут обратно, расследование событий, которые двадцать два года тому назад произошли со мной – и, что более важно, с Викторией, – зайдет в тупик. А вот если я подпишу, если я поговорю с ним…

Сто тысяч долларов, дамы и господа.

– Я подпишу, – говорю я.

Это единственный возможный ход. Единственный способ что-то узнать. А если встреча закончится ничем…

Сто тысяч долларов, дамы и господа.

И еще одно соображение. Если за всем стоит попытка скрыть что-то похуже, какое-то преступление, заслуживающее уголовного наказания, я найду способ нарушить чертово соглашение. И пусть потом судятся со мной сколько влезет. С меня все равно нечего взять, кроме…

Нет, я не буду повторять это в четвертый раз.

Артур распахивает передо мной огромную входную дверь и заводит внутрь.

– Погоди, – спохватываюсь я, – ты что, занимаешься этим на благотворительных началах?

Артур смотрит на меня с таким видом, как будто я спросил у него, существует ли Санта-Клаус на самом деле.

– Я не работаю бесплатно, Кирс, но ты можешь не беспокоиться. Свою комиссию я оговорил отдельно, когда договаривался об условиях для тебя.

– Умный ход, – киваю я.

– А то. И потом, если бы ты отказался подписывать, у тебя не было бы денег, чтобы мне заплатить.

Глава 17

Дом оказывается совершенно не таким, как я ожидал. Тут нет ни мрамора, ни позолоты, ни пошлых колонн или оригиналов Пикассо – ничего в таком роде. Архитектор, кажется, вдохновлялся скорее строгими, сдержанными линиями Смитсоновского комплекса, нежели пышностью «позолоченного века». Из вестибюля мы первым делом попадаем не в