давящая с такой силой, что я могла только лежать. Я забралась на лавку, прижала ноги к животу и смотрела, как тихо гаснет огонь. Потом — как тлеют угли. А затем перед глазами остался лишь мрак.

Стоило мне закрыть глаза, и я снова видела его лицо.

И чувство вины наваливалось вновь.

* * *

Не знаю, сколько времени я так пролежала, но вдруг полог шатра резко отворился, впуская тихие звуки лагеря и аромат свежеприготовленного ужина.

Я лежала на лавке, когда пришёл Волемир. Это была его палатка, его вещи — не могла сердиться на него, но и рада его присутствию не была. Я перевернулась на другой бок, оказавшись к вошедшему спиной, и принялась разглядывать еле различимые узоры плетения ткани шатра.

За моей спиной раздались шаги, но я чувствовала, что он всё ещё здесь, в шатре.

— Я это… в общем… — неуверенно начал он.

— Я хотел сказать, что ты же лекарка. Ты бы зашла к князю. Понимаешь, о его ранении знает всего несколько человек. И никто из нас не может помочь лучше тебя. Да и сам князь никого к себе не подпускал вчера…

Его голос постепенно растворялся в тишине, превращаясь в лёгкое бормотание.

— Я имел в виду, чтобы ты прямо сейчас зашла. — сказал он громче.

Волемир коснулся моего плеча, возвращая меня в серую реальность.

* * *

Я сама не понимала, как поднялась и как так быстро добралась до княжеской палатки. Но стоило откинуть полог, как перед глазами предстала тяжёлая картина.

Князь сидел на лавке без рубахи, сгорбившись. Рана снова разошлась: порванные нити торчали в стороны, кровь стекала по боку и тягучими каплями падала вниз.

Неловкими пальцами он снова ухватился за нить и потянул её. На лбу выступили капли пота, края раны разъехались ещё сильнее, и вид у неё стал совсем плохой. Таз с горячей водой для промывания стоял в стороне, нетронутый.

— Ты только хуже делаешь, княже, — сказал Волемир, подходя ближе.

В другой день я была бы полностью на стороне старшины и сама отчитала бы князя. Но сегодня у меня просто не было ни желания, ни сил. Я сняла воду с огня и подошла вплотную к князю. А Муром, будто меня вовсе не было в комнате, продолжал тянуть за нити. Смотреть на это было невыносимо.

Я резко подалась вперёд и оттолкнула его руку. Князь поднял голову. Наши взгляды на секунду встретились, и я тут же отвернулась. Молча начала доставать инструменты.

Князь, облокотившись на стол, закрыл глаза и больше не сопротивлялся.

Как только я закрепила бинт, стало ясно, что в комнате мы остались одни. Князь Муром внимательно смотрел на меня. Когда он выпрямил спину, я, хоть и стояла, была выше, всё равно почувствовала, как его взгляд давит, прижимает к месту.

— Лисения… — начал он тихо.

Я хотела отойти, но он потянулся ко мне. Поднял руку, коснулся талии, его пальцы сжали мой бок. Он хотел притянуть меня к себе.

Я сделала шаг назад, скинув его руку, и быстро направилась к выходу.

Мне не нужна была ни жалость, ни его поддержка.

Уже за пологом почувствовала, как глаза жжёт. Слёзы выступили сами собой, и я стёрла их ладонью, не останавливаясь.

* * *

Ночью, когда весь лагерь уснул, я слушала звуки леса: где-то вдалеке свои истории рассказывала сова, а деревья переходили с места на место.

Я чувствовала, как тяжелеют веки, а желудок сводит от голода.

Снова открылся полог. Звук ткани, тянущейся по земле, показался оглушающе громким. Шаги приблизились, и я почувствовала, как надо мной нависла чья-то тень.

— Хватит. Поешь. Завтра тебя ждёт тяжелая дорога.

Глава 28

Глава 28

После знойной, липкой жары и дыма, осевшего в лёгких, ночной ливень принёс облегчение. Пусть ноги вязли в грязи, но я, наконец, могла дышать прохладным воздухом, наполненным запахом свежей травы.

Перед моим лицом маячил плащ князя. Он шёл быстро, уверенно, легко перепрыгивая через поваленные ветром деревья. Сначала Муром останавливался и подавал мне руку, старался придержать. Но его касание ощущалось неверным, неправильным. Я отступала, делала шаг назад, ждала, пока он уберёт руку.

Теперь князь не предлагал помощи и не пытался заговорить со мной. Он перебирался через очередное бревно, разворачивался, складывал руки на груди и молча следил за тем, как с этим препятствием справляюсь я.

Когда в очередной раз я поскользнулась и чуть не упала лицом на мокрое бревно, он резко схватил меня за локоть и раздражённо прошептал:

— Потерпишь, а то мы совсем не дойдём.

Мне пришлось признать его правоту. В конце концов князь решил поступить иначе, видимо, ему надоело ждать и оборачиваться. Он пропустил меня вперёд и шёл следом, не отставая ни на шаг, подхватывая меня сзади, когда я оступалась. Лишь изредка он останавливал меня, кивком указывая направление.

Дважды мы останавливались на перекус. Ели в полной тишине припасённые лепёшки.

Мы шли заметно быстрее, минуя поляны и заросли кустов. Драган не смотрел на карту и не держался тропы. Но его уверенность заставляла меня думать, что он знает, куда мы идём. Потеряться в Чернолесье никак не входило в мои планы.

Солнце медленно клонилось к горизонту. Совсем скоро ночь спустится на лес. Я хотела спросить князя, где мы заночуем. Идём ли мы в Навь вообще? Знает ли он, как туда попасть? Но упрямство мешало мне озвучить эти вопросы.

Постепенно лес перестал быть таким ярким, деревья вдали начинали сливаться в серую полосу. И вдруг я заметила движение.

Просто ветер — подумала я.

Но в тот же миг часть веток отклонилась в сторону, противоположную движению остальных деревьев. Я моргнула, протёрла глаза. Нет, не показалось.

Это был корчун. И он шёл на нас.

Я остановилась и резко начала отступать, пока не врезалась в князя. Обернулась и схватила его за руки, пытаясь подтолкнуть к дереву, спрятаться за стволом. Но князь стоял на месте, неподвижный, словно каменная стена.

Он посмотрел на меня, потом на корчуна, который уже почувствовал нас, заметил. Ещё секунда, и под ногами зашевелилась земля. Длинные корни, извиваясь, как змеи, уже скользили под нами.

С нами не было друга леса — Баюна. И как раз в тот миг, когда я хотела закрыть глаза, князь схватил меня за талию, резко развернул, поставив лицом к корчуну, оттолкнул вбок и встал рядом со мной.

Князь