Я всё-таки спросила отца, что он почувствовал, когда узнал от мамы, что она беременна. И его слова до сих пор вертятся в голове. Ему не нужен был тогда ребёнок. У него карьера и учеба была за рубежом. Да и мама была не особенной, ради которой бы он все бросил.

Невольно ставлю себя на ее место. У Рокотова тоже карьера. тоже планы свои какие-то. А я ещё и бедная, чтобы со мной были какие-то выгоды.

— Мийка, — толкает в бок Варя и смеётся, — ты чего какая-то мутная сегодня?

Не выспалась.

— Мммм.… готовилась ко встрече с Рокотовым?

— Я его бросила.

— Да ладно, — наклоняется ко мне и переспрашивает.

— Ага.

— Папа узнал?

Отрицательно машу головой.

— Свадьба у него оказывается. Только на другой.

— Ах он сукин сын. Обманывал тебя, что ли?

Киваю ей.

— Добрый день, — и резко оборачиваюсь с ней синхронно на знакомый голос.

Он мудак. Он гондон. Он… червяк, что на завтрак, обед и ужин ест землю и запивает деньжатами.

— Работы ваши я проверил, оценки выставил. Некоторые работы не возвращаю. Они вызвали сомнения, что вы написали это сами, поэтому я вас оставляю для личной беседы. Кто с оценкой не согласен, пожалуйста, тоже останетесь.

Варе отдают ее работу.

— Твоей нет? — спрашивает меня.

Я киваю.

— Думаешь, засаживать тебя будет? — я пожимаю плечами. — Ну, Мия, ну поговори со мной, — растирает мое плечо и прижимается к нему. — А давай твоему папе расскажем?

— Что? С ума сошла? Чтобы меня ещё и из дома выгнали?

— Скажи, что он приставал, а ты отказала, или нет, скажи, что силой взял. А теперь требует продолжения.

— Варь… я придумаю что-нибудь, не волнуйся.

— Волнуюсь вот. Ты из-за какой-то козлины, уже неделю бледная вся ходишь и грустная.

— А что, так заметно? — оборачиваюсь к ней.

Неужели не так со мной что-то? Если она видит, то и другие увидят. А если всё же беременна?

Тьфу, тьфу, тьфу. Пусть это просто будет пмс и отравление.

Все поднимаются, я оборачиваюсь к Варе.

— Что такое?

— Так Рокотов отпустил всех. Ты не слышала?

— Да? Нет. Ещё и на слух осложнения, что ли? Но в признаках беременности этого не было.

Значит ещё один минус в пользу моей возможной беременности.

— Давай, Варь, пока.

— И тебе. Не сдавайся легко.

— Легко не сдамся, — шучу в ответ и остаюсь одна и ещё студентов двадцать в аудитории. Рокотов берет первый лист и вызывает Давыдова.

Мне надо в аптеку скорее. Купить этот чертов тест и применить наконец его, чтобы успокоиться и спокойно ждать свои самые любимые в этом месяце критические дни. Я собакам в приюте корма куплю и котам. И может, если сдам деньги на благотворительность, Бог, Вселенная, святой дух, ангел-хранитель все, кто там есть меня услышат. Пожалуйста, только не беременность.

Каюсь, я последняя дура, что тогда не выпила таблетки. Да я даже не испугалась. Как вообще можно было забеременеть с первого раза? Это нереально. Статистика против этого.

А если я блин попала не в ту статистику? Что делать? Идти к Рокотову? Чтобы потом он меня, как отец маму, отправил на аборт? И он так спокойно об этом рассказывал. Я особо в его жизни ценности не имею. От меня ни тепло, ни холодно, разве что перед старостью хочет как-то замолить грехи.

Студенты в аудитории тают очень быстро.

Вообще похоже, что это все было ради меня затеяно. Раз я не выхожу. Хоть как-то меня выцепить.

А я ведь могу уйти сейчас. И он мне ничего не сделает, но вот разговоры по универу пойдут точно. Мы и так с ним цепляемся на каждой лекции.

И все идёт к тому, что я останусь сейчас тут с ним наедине. И от этого вопросов будет не меньше. Я боюсь, что этот весь экзамен вообще ради меня и был затеян.

Люди тают, тают. тают, на меня и не смотрит. Я вообще тут обычный студент.

Когда нас остается трое девушек, Рокотов наконец поднимает взгляд на меня. На остальных.

— Кто смелый?

— Я, — тут же поднимаю руку, не хочу с ним оставаться наедине.

— У вас очень интересная работа, Волкова, боюсь, что с вами мы можем растянуть наш спор слишком надолго и задержать других. Девушки, — кивает, — давайте с вас начнем. Кто первый?

Вот гад. Как будто я не понимаю, к чему он клонит. А может, плюнуть на все? Встать и уйти. Но Рокотов расправляется с этим студентками и отпускает их так быстро, что они довольные прихватывают зачетки и сбегают.

Мы наедине.

— Привет.

— Ради этого “привет”, ты все это сейчас затеял?

Жестом показывает спуститься к нему и сесть рядом.

Смотрит и давит взглядом. С другой стороны, ближе к двери, проще сбежать будет.

Забираю свой рюкзак и иду вниз. Занимаю место на первой парте.

— Не только ради привета, — поднимается и идёт ко мне. — Почему не вышла?

— Вышла. А ты уехал уже.

— Я там час простоял, — упирается руками в столешницу.

— А я была после душа. Волосы сушила.

Обходит меня и теперь опирается на спинку стула. Давит на нее с такой силой, что стул поскрипывает, а волоски на шее начинают щекотать напряженную кожу.

— Мия, — наклоняется ко мне и шепчет в шею…

— Тимур Константинович, если вам больше нечего у меня спросить, я пойду.

Хватаю сумку и дергаюсь, чтобы подняться, но его тяжелые крепкие руки ложатся мне на плечи и не дают встать. — Сидеть. Я не договорил.

Сжимает плечи, массирует их. Большими пальцами, вдавливая, массирует мне шею. Тело не хочет, но расслабляется.

Его губы на шее. Ласкают, важно целуют.

— Тимур, перестань.

— Не могу без тебя.

Быстро огибает меня подхватывает под руки и усаживает на преподавательский стол. Коленом раздвигает мне ноги и притягивает к себе.

— Я хочу тебя, — даже ответить не дает, впечатываясь мне в губы. Жадно. Алчно. Отбирает насильно то, что я не хочу ему просто так отдавать.

— Поехали со мной, — целует в шею, — ты мне нужна.

— Тимур, я так скучала… — тяну за его рубашку и вытаскиваю ее из брюк. Пальцами под нее и по обнаженной коже. Кончиками чувствую, как напрягаются мышцы, как он сжимает меня пальцами. До боли, возможно, что останутся отметины. Продавливает кожу. — Не хочу без тебя. Ты мой мужчина. Мой самый любимый. Навсегда.

— Девочка моя, — обнимает меня, — не хочу тут на ходу, хочу с тобой долго и везде.

— И я…. когда Рокотовой стану. Можешь везде меня…

Он это слышит и замирает.

— А