и слепыми окошками, рядом с которыми высились уродливые невысокие градирни. Многие из зданий оставались служебными, но большинство оказались заброшенными, и самые крепкие из них оккупировали крысы и бродяги. Городские дороги ближе к окраинам из брусчатых становились грунтовыми, по осени их взрыли копыта лошадей и ослов, и грязь застыла буграми до самой весны. Глазу зацепиться было не за что: грязь, и снег, и грязный снег. Коричнево-серые стены, черные провалы окон, выступающие то там, то здесь над землей трубы, а на фоне — низкое темное небо, готовое разорваться и выпустить колючую метель.

— А это дом призраков, — объявил Мирча, толкая скрипую дверь, и Таня невольно поежилась, кутаясь в куртку. В лицо пахнуло смесью затхлого воздуха и ароматов простой еды, а также табака и человеческого жилища. В тесном коридорчике было темно, а из глубины доносились голоса и даже смех.

— Это кто? — в коридор вышла девушка примерно одного с Мирчей возраста, оперлась плечом о косяк, мрачно кивнула на Таню. Освещение было скудным, но его хватало, чтобы увидеть, что она была одета скромно: в платье невнятного коричневого цвета и фартук поверх него.

— Это Зена! — чересчур радостно заявил Мирча. Таня невольно сжалась, будто был шанс, что кто-то из местных смотрел старый сериал и уличит её во вранье. Но нет, девчонка продолжала глядеть недовольно вовсе не потому, что нежданная гостья не была похожа на королеву воинов.

— Зачем ты её притащил? — спросила она, игнорируя Таню.

— Потому что Зена тоже ненавидит Мангона, — воодушевленно заявил Мирча, приближаясь к девчонке, прокрадываясь в ее личное пространство, заглядывая в глаза. — Анка, ты же знаешь, у нас всегда не хватает людей. А она смотри, какая крепкая.

— Что я знаю, так это то, что Кэлин убьет тебя, — отвечала Анка. — А я добавлю. И так ртов вон сколько, — она кивнула в сторону комнаты, которую не было видно из-за закрытой двери. — Я только успеваю готовить.

Таня по-другому взглянула на девчонку. На вид той было лет четырднадцать-пятнадцать, невысокая, худенькая, с впалыми глазами и залегшими под ними тенями, хотя, возможно, просто полумрак добавлял драматизма там, где его не было. Неужели Анка одна готовила на все рты, о которых говорила?

— А сами они что, не в состоянии еды себе сделать? — недобро хмыкнула Таня.

— Я единственная девушка того возраста, когда можно подходить к огню. Остальные слишком мелкие, — ответила Анка, и в тоне её слышалась та злость, какая бывает, когда наступают на тщательно скрываемую любимую мозоль.

— Ну вот, помогу хоть тебе, — улыбнулась Таня, оглядываясь. Она пыталась понять, сможет ли ужиться в старом доме рядом с отстойниками и должна ли это делать. Решила, что должна, что можно потерпеть немного ради того, чтобы узнать мятежников изнутри и принести Мангону важные сведения. Тогда она не будет бесполезной.

Анка смерила гостью долгим взглядом, вздохнула глубоко и прерывисто, после чего отошла от двери, будто приглашая внутрь.

— Ну проходи тогда. Ещё раз: как тебя там зовут?

— Зена, — растерянно повторила Таня. Она уже была поглощена созерцанием внутренних комнат, которые и комнатами-то и не задумывались, скорее производственными помещениями, но именно в них жили Призраки.

Призрак городских катакомб — так представился Мирча, когда подсел за Танин столик в “Красном петухе”.

— Я слышал, что ты сказала про Мангона. Смело, я даже удивился. Ты что, и правда так ненавидишь дракона? — спросил он тогда.

Парень видит то, что хочет увидеть, подумала Таня, глядя на шестнадцатилетнего мальчишку, что сидел перед ней и изо всех сил изображал из себя взрослого. Но на всякий случай в ответ на вопрос кивнула. Парень обрадовался.

— Я Мирча, — он протянул руку. — Призрак городских катакомб. Никогда не думала присоединиться к мятежникам?

Таня никогда о таком не думала, но теперь вот стояла посреди темной комнаты, набитой разными людьми, которые занимались своими делами. Не все даже обратили внимание, когда она вошла.

— Призраки, представляю вам Зену! — громко объявил Мирча, обхватывая её за плечи и увлекая в центр комнаты, где сильнее чувствовался запах еды. — Теперь она будет жить и бороться за свободу вместе с нами.

— Кэлин еще не дал добро, — мрачно напомнила Анка, направляясь к печи, которая располагалась здесь же, в большой комнате. — Он главный.

— Да, наш папочка, — саркастически протянул Мирча, за что девчонка наградила его уничтожающим взглядом.

— Не смей говорить плохо про Кэлина! — потребовала она, размахивая половником.

— Как я могу говорить плохо про твоего драгоценного Кэлина, — зло усмехнулся парень, и привыкшая к полутьме Таня увидела, как вспыхнули щеки Анки. Её сердце сжалось от сочувствия, похоже, девчонка была неравнодушна к таинственному Кэлину, но разве дождешься понимания от толстолобых шестнадцатилетних парней? И пока Таня думала, одернуть Мирчу или нет, Анка подлетела к нему и больно ударила половником по плечу.

— Ничего я не влюблена, ты, ломаный! — воскликнула она.

— Ломаный? — переспросила Таня.

— Да, беды с головой у него, — прошипела в ответ Анка. — А ты чего, илирийского не знаешь?

— Ничего, не злись, Ани, — раздалось из дальнего угла. Там, скрытый желтой газетой, сидел пожилой мужчина в поеденной молью шерстяной жилетке. — Мирча очередную девчонку привел, вот так невидаль. Сбежит через пару дней, как обычно.

Анка посмотрела на Мирчу, на этот раз смело, с долей презрения, и вернулась к печи, на которой что-то булькало в кастрюле, и крышка подпрыгивала и задорно звенела.

— Зена не сбежит! Она ненавидит дракона и не боится заявлять об этом вслух, — заявил Мирча, и старик опустил газету, будто хотел получше рассмотреть гостью.

— Да ну?

— Да. И она нам поможет обрести свободу! Встанет в наши ряды и будет бороться с ублюдками в стеклянных башнях! — Мирча распалялся все больше, а потом вдруг осекся, будто вспомнил, что растерянная Зена стоит рядом. — Правда ведь, поможешь?

— Пока я лучше помогу Анке у печи, раз никто из вас не догадался этого сделать.

Смущенная резкой сменой декораций, сбитая с толку, Таня решила взять паузу, немного подумать над своим положением, и лучшего места, чем рядом с угрюмой Анкой, она не нашла. Скинула куртку на шаткий стул, закатала рукава.

— Ну, рассказывай, чем помочь? — Анка посмотрела на нее краем глаза, скривила рот, но промолчала. — Давай-давай, не стесняйся. Если ты скажешь, что рада кормить всех этих ребят, то я стукну тебя твоим же половником. Они называют себя призраками, но уверена, едят вполне себе как взрослые мужики.

— Я тоже призрак, — выпятила плоскую грудь Анка.

— А вот по тебе заметно, — ответила Таня. — Выглядишь, как настоящее привидение. Так что делать нужно?

Анка еще недолго