или отцом, узнав что-то о своëм роде, своих предках. А главное – кто-то, просто знающий о ситуации, как ты предположила, не стал бы убивать Эдварда.

– О Вай, как это ужасно! Выходит, его убил отец?

– Или мать…

Мы замолчали, шокированные, но Ив опять засомневалась.

– Не обязательно отец или мать. Например, Луиз Белл по возрасту никак не может быть его матерью. Но может быть сестрой! Что если мистер Белл – отец Эдварда? Луиз об этом узнала и…

– И что? Побоялась, что когда-нибудь в будущем придëтся делить с ним наследство – лавку, которую она ненавидит? Слабовато для мотива.

– А позор? Все узнают: у её отца был внебрачный ребёнок.

– Можешь поверить, что Луиз это задело бы?

– Ну… не очень. Но еë родителей – да. Кто-то из них… или они вместе… могли бы убить.

– Но как, как? Ив, мы сто раз это обсуждали. Как они узнали бы, что Эдвард остался в приëмной один? Нет, это знали только трое пациентов.

– И Бердфорды, но мы их не считаем.

– Разумеется, не считаем.

Мы опять помолчали, напряжëнно раздумывая.

– Луиз могла что-то узнать от Эдварда, когда они познакомились у поваленного дерева, – наконец сказала Ив. – Заметь: всё, что там между ними произошло, мы знаем только с её слов! Вдруг он сказал Луиз, что она его сестра? И она решила убить новоявленного брата ради родителей.

– Всё-таки сомнительно… А миссис Броу? Она по возрасту как раз годится в матери.

– Но тут вот какой важный момент. Эдварду было тридцать четыре года. Даже в наше время мало кто решится открыто рожать внебрачного ребёнка. А уж в тысяча девятьсот первом году! Тогда родить внебрачного ребёнка можно было только тайно. В своей деревне сделать это невозможно.

– Миссис Броу надолго уезжала ухаживать за дядей! – вспомнила я.

– Да, но когда? Миссис Саммер точно назвала год – восемьсот девяносто восьмой. Она ещё подчеркнула: всегда помнит, что в каком году происходило. В тысяча девятисотом миссис Броу… тогда ещё не миссис, но неважно… уже вернулась в Сент-Энн-Уотерс.

– Ребëнок мог остаться у кого-то на руках, а Брауны усыновили его попозже…

– Миссис Горди же сказала, что Брауны приехали в Кортмут с младенцем!

– Да, не получается…

Ивлин в волнении бросила вязание, вскочила и принялась ходить по номеру. Места там было немного, ей быстро надоело мерить шагами небольшую комнату или рассматривать висящую на стене картину с косулей в лесу, и она снова уселась с вязанием.

– А что с Крайстерами? – спросила я. – Миссис Крайстер слишком молода для матери Эдварда.

– Но мистер Крайстер подходит. Он мог завести роман с какой-нибудь девушкой в Лондоне. Там и легче устроить всё с тайными родами.

– Каким тоном он сказал тогда, что на всë готов ради жены… А миссис Крайстер безумно любит их сына. Рокки, что ли?

– Родерика.

– Точно, Родерика. Для неë могло бы стать неприятным сюрпризом появление старшего брата обожаемого ребёнка. А уж для самого Родерика!

– Неужели в их богемной среде такие вещи – не обычное дело?

– Не такая уж Крайстеры и богема. Они богатые респектабельные люди, он в моде, его имя на слуху. Скандал был бы некстати. Помнишь, миссис Крайстер сказала, что когда началась шумиха из-за убийства, мистер Крайстер потерял несколько клиентов?

– Да, ты права, Вай, история с внебрачным ребёнком могла попасть в газеты. Журналисты с радостью хватаются за подобные истории.

– Но, Ив, вот чего я не понимаю. Кто бы ни был убийцей… как он мог догадаться, что приезжий, остановившийся в «Лисе и бабочке», – тот самый ребёнок, родившийся тридцать четыре года назад?

Ив укоризненно покачала головой:

– Родимое пятно!

– Господи, ну конечно, какая же я глупая. Мать непременно должна была знать о пятне, но ведь и отец мог.

– Или сестра, – как бы невзначай вставила Ив.

– Ладно, пусть. Кто-то, знавший об этом внебрачном ребëнке, мог знать и о родимом пятне. И вот этот кто-то слышит новость: в нашу деревню приехал таинственный незнакомец с большим родимым пятном на лице.

– Этот кто-то понимает, что речь идёт о том самом ребёнке, которому теперь уже тридцать четыре года, – подхватила Ив. – И понимает: незнакомец с пятном приехал в Сент-Энн-Уотерс не случайно.

– Выросший ребёнок явно ищет родителей, он представляет опасность…

– И его надо убить.

Мы содрогнулись от этой логической цепочки, невероятной для всякого нормального человека.

– Почему он ждал неделю? – спросила я.

– Так ведь и Эдвард Браун ждал! Сидел в «Лисе и бабочке», болтал там с местными… Не мог же убийца туда прийти – слишком много свидетелей. Кстати, теперь понятно, почему Эдвард каждый вечер проводил в пабе! Он хотел узнать о каких-нибудь старых слухах…

– И, разумеется, ничего не узнал. Его рождение тридцать четыре года назад осталось тайной для жителей деревни.

– Или они попросту не могли ничего об этом знать, если отец – мистер Крайстер, и всё произошло в Лондоне.

– Но Эдвард и не думал ни о каком мистере Крайстере. Он просидел неделю в «Лисе и бабочке», почти не выходя…

– Кроме как к поваленному дереву. И наконец понял, что действовать надо по-другому.

– Надо поговорить с местным доктором!

Мы с Ивлин пребывали в восхищении от собственной догадливости. Однако вопросы ещё оставались.

– Доктор Бердфорд слишком молод, чтобы знать что-то о рождении Эдварда, – с сомнением сказала я. – И уж об этом – о возрасте доктора – Эдвард имел возможность разведать во время застолий в пабе.

– Но доктор мог знать что-то особенное о пациентах. Или услышать от своего предшественника.

– Доктор Бердфорд ни за что не стал бы нарушать врачебную тайну и рассказывать такие интимные вещи какому-то приезжему! – возмутилась я.

– Ну, Эдвард об этом не знал, – резонно возразила Ив. – Может быть, он рассчитывал разжалобить доктора, объяснить, как тяжело взрослому вдруг оказаться человеком без рода-племени. В любом случае Эдвард был в отпуске, время шло, дни уходили, и ему надо было сделать хоть что-то, предпринять какую-то попытку.

– И он записался на приëм к доктору. А тот, кто записывался после Эдварда… кто-то из трёх подозреваемых, они все записывались после него… увидел имя Эдварда в журнале и понял: вот она – единственная возможность столкнуться с ним лицом к лицу.

– Но ведь убийца не знал заранее, что малыш Бердфордов упадëт! Никто не знал!

– Убийца мог рассчитывать просто на знакомство в приëмной доктора, на приятную беседу, – не растерялась я. – Мог думать – познакомлюсь, приглашу, например, на прогулку и там убью.

– Рискованное предприятие. Кто-нибудь увидел бы их на улице…

– Само убийство в приëмной доктора было