и не так. У нас точно не самый короткий список врагов, и сделать шаг сейчас, ударить по ним, было бы ошибкой. Мы не готовы, и если мы сможем удержать их на нашей стороне, то нам нужно это сделать. Кто-то другой придет на их место, а я бы предпочел иметь дело с дьяволом, которого мы знаем, чем с тем, которого мы не знаем.

Мы ждем, когда Роксана оденется, она казалась взволнованной. Я думаю, сидеть взаперти в пентхаусе, даже при всей здешней роскоши, это не ее конек. Она хочет приключений, она хочет стимула. Я могу это понять, но это не значит, что я рад позволить ей поехать с нами. Но если это единственный способ добраться до фальсификатора, я был бы дураком, если бы проигнорировал это преимущество.

— Он прав… мы подождем и посмотрим, они никуда не денутся. Давайте сначала разберемся с этим убийцей, — кивает Гарретт, будучи голосом разума среди хаоса.

— Хорошо, о, мы должны проверить бар Рокси, — добавляет Дизель.

Вздыхаю. Я смотрю в сторону коридора, чтобы убедиться, что она не подглядывает.

— Я уже сделал это. Там новый бармен, которому мы доверяем. Он открывает и закрывает его, присматривая за баром для нее, следит за тем, чтобы его не разгромили. Все деньги переводятся на ее счет.

Кензо присвистывает с ухмылкой на губах.

— Полагаю, это означает, что ты видишь в ней нечто большее, чем просто долг.

— Это было просто, не такая уж и пыльная работа, и я подумал, что это уменьшит вероятность того, что Роксана нападет на нас.

— О-о-о, — говорит он. — Конечно, убеждай себя, старший брат, если это поможет тебе спокойно засыпать по ночам.

Я прищуриваюсь, но не отвечаю, когда Роксана идет по коридору. Мой рот слегка приоткрывается. Черт, зачем я купил ей новую одежду? Мне не следовало ничего покупать, тогда ей пришлось бы разгуливать голой.

На ней черное платье, которое выбрал Гарретт, и оно облегающее, демонстрирующее все ее изгибы, сквозь него проглядывают чертовски сексуальные татуировки. Куртка — это то, что, должно быть, подобрал ей один из парней. Она кожаная, с шипами на плечах, и когда она слегка поворачивается, я замечаю гадюку на спине — гладкую.

Роксана выглядит чертовски горячей и опасной, особенно с фиолетовой помадой и макияжем «смоки айз» — косметику выбирал ей я. Волосы Роксаны распущены волнами, и, честно говоря, я теряю дар речи. Она всегда выглядит привлекательно, но сегодня?

Сегодня Роксана похожа на Гадюку.

Я бросаю взгляд на остальных как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дизель откидывается на спинку стула, вытягивая шею, чтобы попытаться взглянуть на ее задницу. Но он отклоняется слишком далеко и с визгом летит на пол. Она смотрит на маленькую катастрофу, замечает его на полу и ухмыляется.

— Уже влюбляешься в меня, Ди?

Ди.

Она назвала его Ди.

Ревность пронзает меня насквозь. Она использует его прозвище? Я ожидал, что она будет его бояться. Мы все время предупреждали ее, чтобы она держалась подальше, но вот она здесь, смотрит на него с удивлением и называет его Ди. Вставая, я привлекаю ее внимание к себе, пытаясь игнорировать свои собственные глупые чувства.

— Хорошо, пошли, — приказываю я, начиная движение.

Я останавливаюсь рядом с ней, опуская голову, не в силах сдержаться.

— Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя можно было сожрать.

Роксана в шоке моргает, когда я ухожу, проверяя свое оружие у двери, пока жду остальных. Она оглядывается на нас, проверяя наши пистолеты и ножи, и, похоже, не удивляется, когда отслеживает, где мы их прячем.

— Можно мне взять мой пистолет?

— Нет, — почти рычу я. — Тебе он не понадобится, мы позаботимся о тебе.

— Можно мне взять мою биту? Я обещаю больше не использовать его на барахле Гарретта, — сладко предлагает Роксана, заставляя его фыркнуть.

— Нет, — отвечает он.

Она драматично вздыхает, но затем улыбается.

— Одну секунду.

С этими словами она бросается в свою комнату, а через минуту возвращается, подбрасывая нож в воздух.

Где, черт возьми, она его взяла?

Дизель смеется.

— Вот это моя девочка. Давай, Птичка, пора играть. — Ди кладет руку ей на плечи, когда Роксана засовывает его в карман куртки и смотрит на меня. Однако я не могу пошевелиться, слишком занятый тем, что пялюсь на них — на то, как близко их тела, на то, как им комфортно вдвоем.

Все хуже, чем я думал.

Что мне теперь делать? Пока ничего, у нас есть другие дела, с которыми нужно разобраться, но мне нужно принять решение позже — до того, как Роксана проникнет слишком глубоко и сможет разрушить все, ради чего мы так упорно работали.

— Пойдем. — Распахнув дверь, я топаю прочь, осознавая, что веду себя иррационально, поэтому я подавляю все эти эмоции, используя время, пока мы ждем, пока едем в лифте, который окутывает меня слоем бесчувственного льда, чтобы немного успокоиться. Когда раздается звон и двери открываются, я снова становлюсь собой.

Поскольку моя машина была разбита, а я жду, пока пригонят замену, я решаю взять внедорожник. Мы все можем поместиться. Гарретт забирается на водительское сиденье, а я сажусь на пассажирское. Кензо и Дизель проскальзывают внутрь и усаживают Роксану на среднее сиденье, хотя она, кажется, не возражает. Роксана расслабляется в ответ, но угрожает ударить Кензо ножом, если он снова прикоснется к ее бедру.

Кензо только смеется. Иногда другие задаются вопросом, как Кензо вписывается в нас, в то время как я нет — он чертовски хорошо скрывает свое безумие.

— Куда едем? — спрашивает Гарретт в целом, не глядя на Роксану, поэтому я смотрю на нее через плечо.

— Направляйся на юг, проезжай театральную площадь и оттуда прямиком в трущобы. Остановись у моста Декли, ты его не пропустишь. Там повсюду граффити, прямо рядом с заброшенным сталелитейным заводом, — поясняет она.

Повернувшись вперед, я достаю свой телефон, игнорируя их всех, пока просматриваю электронные письма и сообщения. Я мог бы попросить наших охранников встретить нас на месте, но со всеми нами четырьмя в этом нет смысла. Роксана, должно быть, думает в том же направлении.

— У вас четверых есть телохранители? Вы стоите больших денег, верно?

— У нас есть охрана, — рассеянно бормочу я. — Более семидесяти пяти личных телохранителей, разбросанных по всему городу, в том числе для охраны наших активов и домов. Мы проинструктировали их, чтобы ты их не замечала. Обычно они пошли бы с нами, но когда мы все четверо выходим на дело, то трое из нас играют роль охранников. Никто не знает,