— Ничего-ничего, — сказала она. — Ничего! Вижу, ты тут вполне усвоил мои уроки позитива!

— Я так скучал, — признался Айзек. — Я с ума сходил. Представь только: я стал живым, этот мерзкий вестник разжалован в мусорщики, но тоже вполне жив и здоров… ВСЕ в порядке, а тебя нет!

— Я же сказала, что вернусь, — улыбнулась Лючия.

И Айзек, не сдержавшись, толкнул её в снег и немножко повалял там, чтобы как-то выразить свои чувства.

— Мне только жаль, что они сейчас не могут говорить, — глядя на резвящихся собак, сказала Милори. — Всё-таки у Айзека тогда был очень красивый голос.

— Ничего-ничего, — ответил ей Кармин с улыбкой. — Когда-нибудь мы ещё услышим голоса наших хранителей. Не надо торопить это время. Ведь Лючия сказала, что быть живыми для них награда и счастье.

— А знаешь, что для меня счастье? — проворковала Милори.

Кармин поднял девушку на руки и закружил по двору.