небе, тёмный, стремительно снижающийся. Пыль и пепел от костра закрутились в вихре. Пламя качнулось в сторону.

— Немедленно опустить оружие! — проревел громкоговоритель с вертушки. — Никому не двигаться! В случае неподчинения открываем огонь на поражение.

Я узнал этот голос, звучавший теперь уверенно, с почти стальными нотками, без всяких оговорок и сомнений, и улыбнулся. Значит, позабыта личина простого участкового?

— Как же ты вовремя, товарищ Коровин.

Глава 6

Мужики, еще секунду назад готовые рвать меня на куски, побросали топоры — в один миг, будто те вдруг раскалились прямо у них в руках. Обухи глухо стукнули о землю, а нападавшие быстро смекнули, что надо делать ноги. Кто-то пятился, кто-то прикрывался бабами, прячась за их спинами, словно за живыми щитами. Пара самых ретивых юркнула в ближайшие избы, захлопнув за собой двери. Кто-то нырнул за поленницу, один, видно, наиболее сознательный, рухнул на колени, крестясь.

Я быстро огляделся.

— Силантий где? — спросил я вслух — конечно, не у молящегося, а у Иби, при этом не отрывая взгляда от изрядно поредевшей, но всё ещё внушительной толпы. — Нельзя дать ему уйти.

— Он первый исчез, — ответила она сухо. — Покинул площадь ещё до снижения вертолёта. Я фиксировала движение в сторону дальних построек, но визуальный контакт потерян.

Чёрт.

Я и сам заметил, староста смылся быстрее всех. Едва только послышались звуки лопастей, взрезавших воздух, он уже растворился в хаосе. Хитрая тварь.

Судя по габаритам машины, Коровин прибыл не один. Это был не просто патрульный борт, а серьёзная птица. Значит, приданные силы. Значит, всё по-взрослому.

«Перевернём здесь всё», — подумал я. — «Каждый сарай, каждый подпол. Найдём гада. Он за все ответит: за Гришку, за Маришку… За всё».

Вертолёт сел прямо на утоптанную площадь, поднимая вихрем клубы пыли и золы. Искры от костра взметнулись выше, пламя под чаном раздуло так, что оно лизнуло не только закопчённые бока огромного чугунка, но и кромку, за которой пузырилось пахучее масло. Ветер от винтов гнал людей к краю поляны, некоторые пригнулись от шума, прикрывая лицо руками.

Дверь кабины распахнулась. Первым выскочил сам Коровин. Правда, я это понял только через полсекунды — не сразу узнал.

Никакой пухлой улыбчивой физиономии участкового. Передо мной стоял собранный, хотя и немного широковатый в торсе, боец в камуфляже. На боку кобура, форма без опознавательных знаков: ни шевронов, ни нашивок. За ним один за другим спрыгивали бойцы. У всех броники и короткие автоматы, снаряжение подогнано, лица закрыты балаклавами. На их спецодежде также отсутствовала какая-либо символика.

Отделение в десяток бойцов, под командованием седого командира с жёстким, морщинистым лицом, выстроились веером у борта. Работали молча и слаженно.

— Ну привет, участковый, — хмыкнул я, подходя к Пете.

Я протянул ему руку, но он, к моему удивлению, не пожал её. Вместо этого шагнул вперёд и обнял меня крепко, как родного, хлопнув по спине.

— Егор… — выдохнул он. — Ну и напугал ты нас.

— Кого это «нас»? — хитро улыбнулся я, понимая, что не отделение же участковых мою персону разыскивало.

Он усмехнулся, лишь кивнув на спецназ, и тихо сказал:

— Потом все расскажу.

— Как ты нас вообще нашёл? — спросил я.

— Сигнал от чёрного ящика был запеленгован, — ответил Петя. — Система аварийной передачи данных сработала. Мы вычислили примерный квадрат падения, прочесывали район — и вот.

Он оглядел площадь, посмотрел на закопченный чан, на столбы с веревками, на тела, накрытые полотнами.

— Что тут у вас происходит? — спросил он. — Я смотрю, мы прервали самое интересное.

Я коротко пересказал все последние события — можно сказать, доложил, хотя и без крепких и образных выражений не обошёлся.

— Значит, староста вконец офонарел и держит в страхе посёлок, — задумчиво проговорил Петя, почесав подбородок. — Классика, ёшкин пень. Закрытая община, авторитарный лидер, культовые практики.

Он оглядел площадь, полную притихшего народа.

— Где он теперь?

— А хрен его знает, — ответил я. — Смылся, как крыса. Убил минимум двоих человек. Я свидетель. И Беловская свидетельница. Только она… — я замялся. — Она не совсем в себе. Она очнулась после комы и…

Я оборвал фразу. Как ему объяснить?

Про Селену рассказывать — это целая повесть, а нам старосту изловить надо. Нет, не сейчас. У нас с Иби были свои планы на Ингу, и раскрывать карты раньше времени я не собирался.

— А Разумовский? — спросил Петя.

— Мёртв, — ответил я.

Он кивнул совершенно спокойно, но при этом взгляд у него стал пытливее.

— А «Селена»? — вдруг спросил он напрямую.

Я поднял глаза.

— Что именно ты знаешь? — уточнил я.

— Достаточно, — спокойно ответил Коровин. — Мы получили фрагменты информации из лаборатории. Разумовский подчинил систему себе каким-то образом. Использовал как инструмент. Но инструмент не всегда остаётся инструментом.

Я молчал.

— Не переживай, — добавил он тише. — Мы не собираемся трогать Беловскую без твоего участия. Но если эта… сущность ещё жива, её нужно нейтрализовать окончательно.

Ветер от лопастей уже стих. Бойцы разошлись по периметру, брали под контроль постройки. Седой командир отдал короткий приказ, и несколько бойцов направились вглубь посёлка — искать Силантия.

Я же всё смотрел на Петра.

Тот самый пухляш, которого я таскал за собой, как стажёра, а он строил из себя наивного участкового. И правдоподобно строил!

А теперь он стоял передо мной совсем другим человеком. Словно бы тот, кто рассказывал мне об управлении «Квант», стоя у горящей бронированной машины, был лишь переходным вариантом.

— У нас есть оборудование, — продолжал Коровин уже на ходу, потому что с площади мы ушли. — Мы регистрируем активность системы «Селена». Мы давно следим за этой историей. Не со вчерашнего дня, Егор.

Я вспомнил про упавший самолет, и Петя, будто прочитав мои мысли добавил:

— Самолёт из болота поднимать не будут. Наоборот, его законсервируют. Район оцепят, доступ перекроют, всё, что здесь произошло — под гриф. Чёрный ящик забирать не будут. Никакой гражданской комиссии, никаких случайных экспертов. Только наши. Надеюсь, «Селена» осталась в самолете.

— Нет.

— Что — нет? — он прищурился и посмотрел на меня, и этот взгляд будто прошивал меня насквозь и прощупывал. — Ты что-то скрываешь, Егор?

Я чуть повёл плечами, всё ещё не до конца веря, что увалень Петя способен