— Вот видишь, даже мама с папой указали тебе правильный путь к твоему счастью.

— Этот сон был таким реальным … Все утро ходил ошарашенный после того, как проснулся. На мгновение я подумал, что папа с мамой живы . Их объятия… Мамин поцелуй в щеку… Папино прикосновение к лицу… Я до сих пор помню все эти ощущения. И… Вновь почувствовал их в том сне.

— А я? Про меня они что-нибудь сказали?

— Да, но не очень много. Попросили не бросать тебя одну и заботиться о тебе. Пообещали, что тоже помогут тебе. Но большая часть разговора была про Анну.

— Я так скучаю по папе с мамой… — тяжело вздыхает Кэссиди, бросив взгляд на свои руки. — Хочу увидеть их хотя бы во сне. Но они никогда не снились мне.

— Они пришли ко мне тогда, когда я в них нуждался.

— А до этого тебе не снились родители?

— Нет. Поэтому сегодня я был в легком шоке.

— Ты говорил, у тебя есть фотки и видео с мамой и папой.

— Да. Забрал к себе все, что смог найти в их доме перед продажей. Все альбомы с фотографиями и видеокассеты…

— Я бы расстроилась, если бы у нас не осталось ничего, что напоминало бы о родителях.

— Да, но я с тех пор ни разу не брал их в руки. Я так и не решился посмотреть то, что у меня есть.

— Может, посмотрим вместе? — скромно предлагает Кэссиди. — Прямо сейчас!

— Да можно… Коробка в гардеробной… На самом нижнем ящике. Я никуда не переставлял ее.

Даниэль встает с кровати, подходит к двери гардеробной, раскрывает его и на самой нижней полке быстро находит большую картонную, немного запылившуюся коробку, с которой он сдувает пыль, ставит ее на кровать и присаживается рядом с Кэссиди.

— Я немного волнуюсь , если честно… — признается Даниэль, начав перебирать то, что лежит в коробке.

— Давай начнем с фотографий, — предлагает Кэссиди. — Бери какой-нибудь альбом!

— Я начну с этого! А ты можешь взять этот!

Даниэль берет большой фотоальбом, который лежит сверху, перекладывает коробку на другую сторону, достает из него еще один и протягивает его Кэссиди.

— Ух ты, здесь фотографии со свадьбы мамы и папы! — радостно восклицает Кэссиди.

— А здесь фотки со мной и тобой, — отмечает Даниэль. — Мы тут еще сопливые.

— Они такие молодые, красивые, счастливые…

Кэссиди с грустью во взгляде проводит кончиками пальцев по фотографии, на которой позирует пара молодых только что поженившихся людей. Высокий темноволосый мужчина с модной в те времена стрижкой в классическом строгом костюме, состоящий из черных пиджака, брюк и бабочки и белоснежной рубашки, и с небольшой бутоньеркой на лацкане… И молодая женщина с забранными на верх волосами чуть более светлого оттенка в белоснежном пышном платье с длинными, объемными рукавами из тонкого кружева с закрытым горлом, длинной прозрачной фатой на голове и букетом хризантем в руках. Их лица украшает широкая, искренняя улыбка, а в счастливых глазах можно невооруженным взглядом увидеть яркий блеск.

— Мама… Папа… — тихо произносит Кэссиди. — Если бы вы знали, как мне вас не хватает…

— Вот такими я увидел их во сне, — с легкой улыбкой признается Даниэль, показав Кэссиди фотографию, на которой их родители в более старшем возрасте позируют на фоне рождественской елки, будучи одетыми в мягкую удобную пижаму темно-красного цвета. — Такими, какими я их помнил до того, как папа начал чахнуть на глазах.

— Эй, это ты ! — радостно восклицает Кэссиди, показав Даниэлю фотографию, на которой их родители позируют в больничной палате: их мать держит на руках новорожденного младенца, завернутого в пеленку, перевязанную голубой лентой, а отец с нежностью смотрит на только что родившегося малыша. — Голубая ленточка! Это день выписки мамы из больницы!

— А это ты! — Даниэль со скромной улыбкой показывает Кэссиди фотографию их родителей в более старшем возрасте, на котором они возятся с новорожденным малышом в пеленке, завернутой в розовую ленточку. — Я помню, как мама с папой привезли тебя домой в этой пеленке с этой розовой лентой!

— Надо же, с какой любовью ты обнимаешь меня на этой фотке. — Кэссиди обращает внимание на фотографию с маленькой собой и маленьким Даниэлем, который крепко обнимает свою младшую сестренку, пока та улыбается во весь рот. — А говорил, что тебе было по фиг на меня!

— Слушай, здесь столько фоток! — восклицает Даниэль, начав листать уже другой альбом, который достает из коробки. — Я всегда боялся, что те воспоминания причинят мне боль. Но мне сейчас наоборот – как-то приятно . Тепло…

— Я будто вернулась в те времена… — скромно улыбается Кэссиди. — Когда мама баловала нас вкусняшками, папа работал и приносил в дом много денег… Когда ты бесил меня свои дебильными шуточками…

— Как хорошо, что мы фотографировали и снимали каждый момент. Хоть будет что вспомнить спустя много лет.

— Хорошо, что у тебя хватило мозгов не выбросить все это. Ладно дом продал, но если бы ты выбросил все фотки и видеозаписи, я бы тебя убила .

— Нет, я даже не собирался.

Даниэль и Кэссиди еще какое-то время рассматривают фотографии самих себя и своих родителей, с легкой улыбкой погружаясь в воспоминания прошлого, скромно хихикая над некоторыми из них и пытаясь вспомнить, когда было снято то или иное событие.

— О, а эта фотография тоже со свадьбы, но лежит здесь как закладка! — спустя какое-то время восклицает Кэссиди, берет в руки фотографию родителей, на которой ее отец целует ее маму в губы, и на секунду переворачивает на другую сторону. — О, смотри, здесь что-то написано!

— Ну-ка… — Даниэль берет в руки фотографию. — « Свадьба Шерон Сойер и Рикардо Перкинса. 14 июля 1987 год. »

— Интересно, зачем мама с папой подписали эту фотографию? Чтобы не забыть годовщину свадьбы?

— Кто знает, Кэсс… Кто