никакого отношения не имел и всегда мог сказать что ничего не знает, потому что лично не прикасался и не видел ничего. Однако это и подвело его когда вдруг никакого "товара" при очередной ходке не оказалось. Кангпхэ решили, что он вздумал их обнести и толкнуть "товар" на сторону… а ведь он даже не знал что там находится… должно находится. Нет, Чжи Мин не был наивным дитем и предполагал, что в контейнерах он перевозит то, что не перевезти иным, законным путем, а это умозаключение оставляло не так уж и много простора для воображения. Тем не менее у него и в голове никаких мыслей о том чтобы "кинуть" своих работодателей никогда не возникало. Поссориться с кангпхэ? Он же не Брюс Ли какой-то, не супергерой из фильма про усталого детектива в отставке или там рейнджера-снайпера, у которого украли дочку. Он вообще инвалид, на секундочку!

Все что ему было нужно — это деньги. Чуть больше денег. Купить нормальную квартиру, в которой они все могли бы жить хорошо, каждый в своей комнате, а не спать вповалку на полу в единственной, заменяющей и гостиную, и зал и спальню и все на свете. Купить машину, хорошую машину, с ручным управлением и на автоматике, так, чтобы он сам мог на ней по городу ездить. Чтобы мог эту девушку с ресепшена куда-то за город на пикник вывезти — сам! Маму от постоянной необходимости выходить в ночную смену избавить, зубы ей заменить, новые вставить и вообще по врачам бы ее провести.

За первые ходки потекли денежки, и он уже подарил своему младшему, непутевому брату неплохую VR-гарнитуру, чтобы тот мог в своей "Двоечке" зависать. Матушке сказал что дескать премию на работе получил, а сам продолжал откладывать. По его расчетам, еще полгода и он смог бы позволить себе машину… а через год — и улучшить жилищные условия. Но Юну порадовать ужином в хорошем ресторане или там подарком он мог уже сейчас. Однако…

Чжи Мин вздохнул, устраиваясь в инвалидном кресле поудобнее и накинув теплый плед поперек ног. Ноги у него мерзли постоянно, невзирая на погоду и температуру, даже в самый жаркий день.

— Доброе утро, дорогой! — дверь открылась и в комнату впорхнула Суа. Она нахмурила брови, увидев его в коляске и покачала головой: — мог бы и подождать, пока я тебе помогу, тебе же нельзя переутомляться!

— Доброе утро. — отвечает Чжи Мин. На самом деле он как раз хотел избежать ее помощи, уж слишком это было унизительным и смущающим. Казалось бы, как инвалид он должен был бы уже привыкнуть, но одно дело, когда это делает медсестра и совсем другое, когда этим занимается Суа.

— Давай я тебя в зал отвезу. — Суа наклоняется к нему и целует его в лоб, ее губы сухие и горячие: — сегодня я приготовила твой любимый суп с кимчи. У нас есть свинина и хороший чай, все благодаря тебе, дорогой Ю. Ты же любишь жаренную свинину?

— Конечно. — отвечает он. Сперва у него не было сил спорить с ней, в тот день когда женщина нашла его в лесу, одинокого и полузамёрзшего, умирающего от жажды и голода — у него не было сил с ней спорить. Как бы она его не называла — он все равно не понимал половины из того, что с ним происходило. Помнил все урывками — вот его тащат куда-то, взвалив на спину и он слышит ее тяжелое дыхание, вот они куда-то падают, когда Суа оступается и у него во рту остается вкус палых листьев и земли. Вот она отпаивает его бульоном, отвратительным рыбным бульоном, полезным но безвкусным, он его обычно терпеть не может, а тут жадно впитывает губами каждую каплю… а вот она протирает его тело в нагретой ванной, протирает мягкой губкой, каждый сантиметр тела и ему ни капельки не стыдно.

Но потом, когда он пришел в себя и начал осознавать все окружающее — он попытался сказать ей что он на самом деле не Ю Сун, ее бывший муж, а Чжи Мин Намгун. В тот день она не принесла ему еды и даже не открыла дверь в зал. На сутки он оказался заперт в своей комнате… звучит не так уж и страшно, не правда ли? Да и остаться без еды на день — ничего страшного, говорят интервальное голодание даже полезно. Вот только… воды в комнате не было также. А еще не было туалета. И кресла-каталки тоже. Когда стало совсем невмоготу он скатился с кровати и подполз к двери, начал стучать в нее руками, умоляя выпустить его хотя бы в туалет. Черт с ней с едой и с водой, но туалет! Он стучал и стучал, кричал, звал, умолял… пока разлившаяся внизу по телу теплая волна не дала ему понять тщетность своих усилий. Так он и лежал у дверей, в луже собственной мочи, думая о том, что он избежал смерти в лесу только для того, чтобы его уморила голодом сумасшедшая баба, которая его за своего мужа приняла.

На следующее утро в комнату снова вошла Суа и стала вести себя как ни в чем не бывало. "Доброе утро, дорогой Ю!" — прощебетала она и всплеснула руками, увидев его, лежащего на полу. Как будто это не она его вчера тут заперла, как будто это другой человек сейчас в комнату вошел. С тех пор Чжи Мин никогда больше не пытался доказать ей что он — не ее муж Ю. Суа — всего лишь женщина, но она крепкая деревенская женщина, сбитая и коренастая, у нее сильные руки и ноги, а он — инвалид. Что он может сделать? Ей достаточно его в комнате запереть и все… через недельку он умрет, если не раньше. Так что он перестал бунтовать и сделал вид что смирился. Сделал вид, что он и есть ее покойный муж Ю, стал подыгрывать ее безумию. Даже дал ей денег… Чжи Мин не сильно доверял банкам, а потому таскал добрую половину своих капиталов с собой — вшитыми в кожаный жилет. Сперва он думал так и носить все свои деньги, а потом они перестали влезать в жилет и все же пришлось банковскую ячейку арендовать… но жилет он продолжал таскать по привычке и сейчас эта привычка спасала ему жизнь. Так что он распорол подкладку жилета и стал выдавать деньги своей "спасительнице". Частями, не все сразу, так, чтобы сделать эту процедуру