Последнюю фразу я сказала сама себе, раздумывая. А что если и правда поговорить с управляющим? Вдруг он поможет построить новые домики для птиц. Ведь что птичник, что сарай у прудика были жуткими и старыми. Как вообще тут птицы еще все не передохли?

— А пока, Юра, помоги мне заделать дыру в стене. Во дворе я видела мешки. С чем они?

— Дак с опилками, Глафира Сергеевна. Это чтобы внизу сыпать. Чтобы курам теплее было, пол то земляной.

— А я думала, чтобы опилки мочу птичью впитывали.

— И для этого тоже, — закивал парень.

— Тогда отчего вы не меняете это опил? Вонь стоит здесь несусветная. Да и вредно это птицам дышать этим всём.

— Опять правы вы. Но там всего пять мешков с опилом осталось. А Иван Иванович сказал, что другого опила до следующего месяца не даст.

— Понятно, — кивнула я. Я понимала, что Иван Иванович слишком крут, чтобы подросткам спорить с ним. — Значит так. Управляющего я беру на себя. А сейчас давай притащим пару мешков, чтобы дыру закрыть.

— А мне пока что делать? — спросила Маня, уже определив цыплят в корзинку. — Покормить птиц?

— Нет. Найди ведро с водой и тряпку. Будем сейчас мыть все насесты и кормушки и поилки. Приберем сначала немного здесь. Нечего птиц из грязных корыт кормить. Ещё заразятся чем.

Мы с молодыми людьми принялись за уборку. С Юрой завалили мешками дыру в стене. Это был временный выход, но пока действенный.

Потом Маня мыла курятник и кормила птиц. А мы с Юрой пошли разгребать сарай у пруда. До ночи надо было устроить уток и гусей там на ночлег.

Уже вечером мы Юрой и Маней вытащили последние поленья из сарайки и поставили две поилки, налили воду для гусей и уток. На землю в сарае у пруда Маня накидала пока свежей травы, потому что опилок было мало. Мы их берегли для куриц.

Когда уже солнце спряталось за лес я уставшая присела на лавку у прудика. Собиралась передохнуть четверть часа и идти домой.

Дел ещё было очень много. Маню и Юру я отпустила отдыхать полчаса назад, в общую большую избу, где они жили в усадьбе. Дед Игнат так и продрых на лавке весь день. Даже не встал ни разу.

И за сегодня я сильно намаялась. Но надежда на то, что, когда мы наведем порядок на птичнике, станет легче — успокаивала меня.

Но ещё одна проблема не давала покоя.

По списку, который выдал мне сегодня управляющий числилось пятьдесят три птицы. А мы, с Юрой и Маней пересчитав всех на три раза нашли только сорок восемь. Не хватало тех куриц и двух гусей. И если цыплят я могла записать как куриц, то где брать недостающих гусей было неведомо.

Я понимала, если недостача откроется, то Иван Иванович осерчает на меня и может даже выгонит с моей новой должности. Потому я напряжённо думала, как решить эту проблему.

Глава 25

Итак, в моем ведении оказалось десяток кур, более два десятка гусей, два петуха, дюжина уток, селезень и пять индюков.

С утра я со своими работниками продолжила наводить порядок в птичнике и сарае у пруда.

Первым делом проверив, что цыплята и курицы чувствуют себя хорошо, а индюки важно выхаживают по двору, я направилась в сарай у пруда. Утки и гуси Слава Богу тоже были в порядке.

Вернулась к птичнику. Решила сегодня разобраться с дырявыми сетями, опоясывающими двор. Даже я, ничего не сведущая в разведении домашней птицы, понимала, что необходим нормальный вольер из досок или какой-то нормальной сетки, а не из дырявых сетей.

Потому решила чуть позже непременно поговорить с управляющим.

В какой-то момент дерзкий петух, который, как и вчера сидел на своём любимом месте на крыше курятника, слетел вниз. Опять накинулся на меня с громким кукареканьем, пытаясь клюнуть.

В этот раз мне удалось схватить петуха, зажав ему крылья. Притиснув к себе воинственного пернатого, я начала ласково говорить с ним, объясняя ему, что я не причиню ему зла. На удивление моя тактика сработала и спустя четверть часа петух успокоился и перестал вести себя агрессивно и недовольно кукарекать.

Я отпустила его. Петух, дважды обойдя меня, важно кукарекнул и отправился в курятник, явно признав меня.

— Верно сделала, дочка! — вдруг раздался скрипучий голос сбоку.

Я повернула голову. Дед Игнат сидел на лавке, за моей спиной. На удивление он был трезв и выглядел сегодня вполне пристойно.

— Петуха только так и можно усмирить, — объяснил дед. — Лаской да словом верным. А если не успокоился бы, то тогда только в суп его.

— В суп, дедушка?

— А то как же. Если птица нападёт постоянно, то она и покалечить может. Клюнет в глаз, и всё. Таких только в расход. А если понимает слово ласковое, то тогда всё в порядке.

— Вы многое знаете о птицах, да? — спросила я, отставляя пока метлу и подходя к делу.

Уже то что дед Игнат решил заговорить со мной показалось мне хорошим знаком.

— Еще бы не знать! Посчитай я сызмальства тута на птичьем дворе служу. Раньше здесь большое хозяйство было при старом барине. Даже лебедей и соколов держали! Барин прежний охотиться с ними любил. Тепереча все не то.

— Отчего же теперь всё в запустении, дедушка?

— Дак новым барям не сильно нужна птица-то. Только яйца на завтрак да гусятина жареная. Потому и не хотят ничего делать здесь. А птице и корм, и условия для жизни хорошие для нужны. Иначе плодиться они не будут.

— Согласна с вами, дедушка.

— А ты я смотрю смекалистая девка. Верно придумала гусей от кур убрать. Я уж о том сто раз Ивану Ивановичу сказывал, а он и слушать не хочет. А из тебя толк выйдет. Если хочешь, Глафира, помогу тебя с птицами. Всё расскажу и покажу как надо с ними управляться.

— Спасибо, — поблагодарила я, даже не ожидая такой милости от вредного деда.

А он оказывается все подмечал, что мы делали.

— До тебя управляющие здесь на птичнике дурные были, не хотели ничего улучшать. А тебе, девка, так и быть помогу советами.

В тот день управляющего я не застала в имении, он уехал