доставалась из-под земли, работал один электронасос, но он был исключительно для нужд столовой и других “государственных” объектов. Так же было несколько обычных ручных колонок водозабора, где люди самостоятельно набирали себе воду для мытья, туалетов и прочего. Джонни обещал помочь достать пару ведер, чтоб я так же мог перестать уже чесаться.

Ужин улетел моментально, я его даже толком и не почувствовал. Сегодня была среда, поэтому у меня оставалось ещё 4 талона, одинаковых, без дат на них. Голод победил, и я предложил Джонни простоять ещё раз в очереди, оплатив ему ужин, в обмен на его помощь с моим благоустройством тут. Он согласился до того, как я закончил свое предложение. Еды тут давали немного, не разжиреешь. Джонни сказал, что раньше было больше вроде, и может уже начинают потихоньку пайки урезать, кто знает. Что буду я есть в субботу и в воскресенье, я пока не знаю, это новый вопрос, который потребует от меня решения, но не сейчас.

Вторая порция ужина пошла уже спокойнее, и к концу трапезы я себя впервые за последние дни почувствовал сытым. Мы конечно же пересидели свою смену, и уже выходя из столовой я услышал, как меня кто-то окликнул. Это была Элизабет Фишер, из инфослужбы, она радостно махала мне рукой из очереди. Видя мое замешательство, Джонни только улыбнулся, незаметно показал мне “окей”, и ушел. Я же подошел к девушке, и составил ей компанию в ожидании, уже безо всяких гастрономических притязаний. Она получила свою порцию, мы нашли место за столом рядом с пенсионерами, я галантно отказался от предложения разделить ее еду, внутренне обрадовавшись тому, что только что съел две порции, и отказ получился убедительным.

– Как вы устроились? Уже выбрали себе квартиру?

– Да, спасибо! Уже выбрал комнату, дом пустой почти, есть из чего выбрать. Теперь только так, по мелочам.

– Отлично! Устроитесь – приглашайте в гости! – улыбается. То ли настроение хорошее, то ли легкий флирт. Интересно.

– Вас – первую. Но надо сначала устроиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Где у вас тут продают лучшее шампанское?

Она засмеялась с готовностью, и дальше за едой говорили о ерунде. После еды я вызвался проводить ее до ее дома, который был недалеко от центра.

– Я думала о вашем вопросе. Насчет изучения зараженных. Мне тоже показалось странным, что никто на Базе этим вроде как не занимается. И я поискала, поспрашивала у знакомых информацию. Так вот, все же какие-то работы в том направлении явно ведутся, правда, не на нашей базе.

– У вас есть связь с другими базами?

– Нет, связи нет… Но судя по всему, представители разных баз порой путешествуют друг к другу. Один раз от нас выезжал большой вооруженный конвой, в котором куда-то возили нескольких наших руководителей. Через один день конвой всех привез обратно. Никто никому ничего не рассказывал, но насколько я смогла понять, они ехали на какую-то другую базу, именно с целью объединения усилий по изучению заражения.

– Почему вы так думаете?

– Один из тех, кто ездил, из Совета – это мой родственник, дядя. Он ко мне хорошо относится, а сейчас вообще мне как отец. Он дал понять, зачем ездил, но правда сразу сказал, чтобы я больше не спрашивала, потому что рассказать больше он все равно не сможет – не имеет права.

– И какой был результат?

– Без понятия. Никакой информации.

– Почему из этого делается секрет? Это же так естественно – изучать то, с чем мы столкнулись?

– Это прямо мои слова. Но мне ответили, что я многого не знаю и не понимаю. Как всегда – слова про “это для вашей безопасности” и всё такое.

– Странно. А вы не знаете, где находится та база, куда они ездили?

– Нет, не знаю. Но не очень далеко, раз они скатались туда-сюда за два дня. Дядя ворчал что-то про “восемь часов тряски в жестяной банке”.

– Ого, восемь часов это немало. Можно далеко уехать. Спасибо, что делитесь со мной информацией.

– Пожалуйста. Знаете, вы первый, кто задает такие вопросы, наверное. По крайней мере мне. Всех остальных интересовало только, как тут устроиться получше, и когда нас спасут.

– Ну, я просто считаю, что немного неправильно ждать, чтоб меня спасали.

– Вот потому с вами и делюсь. А вот в этом доме я и живу.

Дом был небольшой, двухэтажный, очень аккуратный – даже с маленьким садиком на заднем дворе. В этом квартале центра было потише и почище, тут явно селились не простые смертные. Все верно, руководители и “госслужащие”, у них всегда привилегии. Поулыбались друг другу, попрощались за руку, преодолев неловкий момент как бы свидания, и я пошел в сторону своего жилья. Полная темнота ещё не наступила, был как раз тот миг весеннего вечера, когда темнеет практически на глазах, можно даже проследить за тем, как неуловимо наступают сумерки. Вместе с темнотой вернулось чувство настороженности, чуть притупленное местной спокойной обстановкой. Легкое непринужденное состояние после общения с приятной девушкой шагов за десять испарилось. Сразу бросилось в глаза, что на улицах по сравнению с днем стало очень мало людей. Наружного освещения по понятным причинам не было, в окнах кое-где можно было разглядеть огоньки, но тоже нечасто. Два раза встретил патруль военных, но ко мне они не подходили, хотя смотрели пристально.

Шаг ускорился практически на автомате, и к дому подходил уже чуть ли не бегом. Перед подъездом заставил себя подойти к наружному забору, и вгляделся в уже сгустившуюся тьму на той стороне: дома были вполне различимы силуэтами, но ни одно окошко не горело, и выглядело все это достаточно жутко. Вокруг было удивительно тихо, я даже слышал, как в нашем доме на первом этаже двое негромко разговаривали между собой. Постояв минуту, но так ничего и не увидев, зашел в дом. Дверь в квартиру отпер ключом, вошел – все на своих местах. И сразу две загвоздки: света нет и воды нет. Не успел я подумать о том, как решить эти проблемы сейчас, как в дверь постучали. Я практически не сомневался, что это Джонни, и оказался прав: он пришел не с пустыми руками, на полу стояли два ведра с водой.

– Получайте и распишитесь! – широко указал рукой на воду как на золотые слитки наш дежурный.

– С радостью распишусь, только нечем и негде. Спасибо большое. – я был совершенно искренне рад, что за водой не придется тащиться по темноте самому.

– Светом тоже не запаслись? – это он в комнату заглянул.

– Нет, увы… Правда,