выделить небольшую долю прибыли (например, 10%) от торговли за собственный счет и снабдить каждого трейдера «тенью» — контролером или аудитором. Простые целевые уровни для ряда показателей, например для отношения числа сотрудников бэк- и мидл-офиса к числу трейдеров фронт-офиса или отношения общего объема сделок к общим затратам на бэк- и мидл-офис, обеспечили бы сбалансированное распределение ресурсов между фронт-офисом и поддержанием эффективной системы мониторинга.

18 марта 2008 г. Кервьель был выпущен из тюрьмы под залог. В конце апреля он поступил на работу стажером в компанию Lemaire Consultants Associates[128]. Она специализируется на компьютерной безопасности и разработке систем и может с пользой применить уникальный талант г-на Кервьеля, которого сам Кристиан Нуайе, глава Банка Франции, назвал «компьютерным гением». Жан Вель, главный юрисконсульт Société Générale, сказал, что «безмерно рад» узнать о поступлении Керьвьеля на оплачиваемую должность. «Это значит, что он сможет начать выплаты банку за нанесенный ущерб», — отметил он. Непонятно, правда, какую продолжительность жизни он пророчил Кервьелю при 35-часовой рабочей неделе… Отметим, что одним из условий освобождения Кервьеля стал запрет на его появление в трейдинговых отделах и на проведение сделок на рынке ценных бумаг, что явно ограничивает размер получаемого им дохода.

17 апреля SoGen объявил, что Даниэль Бутон слагает полномочия генерального директора банка, но остается председателем совета директоров. Для Бутона это стало концом его стремительной карьеры. Внук сторожа на железнодорожном переезде, Бутон получил первый приз по истории в национальном конкурсе Concours Général и окончил Институт политических наук и Национальную школу управления — одну из Больших школ Франции. В 23 года он стал генеральным финансовым инспектором. После более чем десятилетней службы на высоком государственном посту Бутон был назначен генеральным директором SoGen и превратил его из банального коммерческого банка в локомотив торговли деривативами.

Delhommais, P.-A. Cinq Milliards en Fumée (Seuil: Paris, 2008).

PricewaterhouseCoopers, Société Générale: Summary of PwC diagnostic and analysis of the action plan (23 May, 2008).

Société Générale (Inspection Générale), Mission Green: Rapport de Synth`ese (20 Mai 2008).

1. Сравните турбоваррант и обычный опцион. Почему премия турбоварранта ниже, чем премия простого опциона?

2. Как повышение волатильности индекса DAX повлияет на стоимость опционов колл или пут на этот индекс в сравнении с ее влиянием на соответствующий турбоваррант?

3. Почему турбоваррант получил такое название?

4. Почему при ликвидации спекулятивных позиций SoGen крайне важно было соблюсти конфиденциальность?

5. Следовало ли провести ликвидацию незакрытых спекулятивных позиций в течение недель или даже месяцев, а не за 72 часа?

6. Следует ли разрешать универсальным банкам, сочетающим проведение коммерческих операций с инвестиционным направлением, заниматься торговлей за свой счет?

7. Почему SoGen не смог предотвратить мошенническую схему Кервьеля? Приведите три наиболее убедительных объяснения.

Глава 12. Procter & Gamble

Одна собака имела привычку глотать яйца. Увидела она однажды улитку, приняла ее за яйцо, разинула пасть и сильным глотком проглотила. Но, почувствовав в желудке тяжесть, сказала она: «Поделом мне: не надо было думать, будто все, что ни круглое, то и яйцо»[129].

Басни Эзопа

13 апреля 1994 г. компания Procter Gamble объявила о разовом доналоговом списании убытков в размере $152 млн за счет чистой прибыли. Убытки возникли в связи с досрочным прекращением действия двух, на первый взгляд безобидных, процентных свопов с левериджем, которые Procter Gamble заключила с банком Bankers Trust для снижения расходов на финансирование. Для компании с объемом продаж более $30 млрд и чистой прибылью в $2,2 млрд в 1994 г. такое списание не представляло смертельной угрозы. Однако этот эпизод, ставший причиной судебного разбирательства между одной из ведущих американских транснациональных компаний и одним из столпов финансового истеблишмента, кардинально изменил взаимоотношения между промышленными фирмами с Мейн-стрит и их инвестиционными банкирами с Уолл-стрит. Procter Gamble заявила, что стала объектом игры, манипуляций и обмана со стороны Bankers Trust, и подала иск против банка. В итоге дело было урегулировано мировым соглашением и Procter Gamble уплатила гораздо меньшую сумму, $35 млн. В то время Bankers Trust с гордостью заявлял в одном из своих рекламных проспектов «Риск имеет множество обличий. Bankers Trust поможет увидеть его истинное лицо». Произошедший инцидент запятнал репутацию банка и подорвал доверие к нему.

Смущенный председатель совета директоров Procter Gamble сообщил недовольным акционерам: «Деривативы, подобные этим свопам, опасны. Мы получили хороший урок. Мы не допустим повторения случившегося». Тем не менее возникает вопрос, как гигантская транснациональная компания, лидер рынка потребительских товаров, известная такими брендами как Tide, Crest и Pampers, могла отправиться в путь, потерять равновесие и увязнуть в зыбучих песках финансовых деривативов. Ведь она долгое время сотрудничала с Bankers Trust, успешно оптимизируя затраты на финансирование. Чем два упомянутых процентных свопа с левериджем отличались от предыдущих контрактов? Как мог Bankers Trust, известный мастерским владением методами финансового инжиниринга, внезапно превратиться в хищника, пожирающего неуклюжего и наивного трудягу-вола? Или же Procter Gamble, известная умелым управлением финансовыми ресурсами, просто потерпела неудачу после длинной полосы везения? Прежде чем ответить на эти вопросы, рассмотрим имеющие печальную известность процентные свопы, которые принесли столько неприятностей Procter Gamble.

С 1990 г. Procter Gamble проводила строгую финансовую политику, направленную на поддержание фактических затрат на финансирование ниже ставки-ориентира — среднего процента по 30-дневным коммерческим бумагам[130]. Центральной частью этой политики был обмен долгосрочного долга с фиксированной ставкой на краткосрочный долг с плавающей ставкой, что позволяло Procter Gamble получать выгоду в случае снижения краткосрочных процентных ставок. В конце октября 1993 г. Procter Gamble в очередной раз обратилась в Bankers Trust с просьбой о возобновлении процентного свопа, срок которого истекал. Procter Gamble хотела получить стоимость заемного капитала на 40 базисных пунктов[131] ниже и без того низкой средней ставки 3,25% по 30-дневным коммерческим бумагам. Bankers Trust направил несколько предложений, которые одно за другим отклонялись Procter Gamble, пока, наконец, сделка не была согласована в начале ноября 1993 г. Bankers Trust предложил процентный своп, отвечающий конкретным требованиям клиента, с плавающей процентной ставкой на 75 базисных пунктов ниже ставки по коммерческим бумагам. Однако привлекательная стоимость заемного капитала предлагалась при условии, что процентные ставки останутся стабильными или продолжат снижаться. На финансовых рынках не бывает «бесплатного сыра», поэтому для снижения стоимости капитала Procter Gamble должна была принять дополнительный риск. В частности, ей пришлось бы принять более высокую стоимость заемного капитала в случае непредвиденного повышения процентных ставок. Реальный своп, согласованный в конечном итоге Procter Gamble, был гораздо более сложным инструментом,