Они заходят в комнату и сразу же хмурятся. Во-первых, из-за эффекта, который создаёт моя медитация – отсутствие энергии вокруг. Это ощущается неприятно и жутко. «Пусто». Но также они увидели мою руку и цветок.

— Я его год растила…, - покачала головой Василиса.

— Прости…, - пробубнил я.

— Это рукой так? – вздохнула она.

Киваю. Я рассказываю им что произошло. Здесь нет секретов. У них опыта больше, и не спрашивать совета взрослых – глупое детское решение. Я пришёл сюда за помощью, так пусть помогают!

— Значит всё же конвертер, - нахмурился дед, - При этом пока неэффективный. Боевая некромантия? Блин, противным врагом будешь. Удары некротикой – это тошнотворно.

— Хм…, - нахмурилась Василиса, - А если он изучит простенькое холодное дыхание и поглотит некротику, разве он не выдохнет в итоге пар? – размышляла она, - Сможет поле боя некротическим туманом покрывать.

— Как Танцовщица Полуденной Стужи?

— Да-да, она!

Кто все эти люди?

И погоди, это… погоди! Некротика! Обычно ведь как – заклинание и конвертирует энергию в ту, что надо. Это уже встроено в энергосхему. Но у меня в принципе энергия меняется!

И не значит ли это, что та магия, которая энергию. НЕ конвертирует – обретёт новые, не предполагаемые свойства?

Огонь из пальца станет зелёным, дыхание некротическим, а клинок из костей покроется ядом самой Смерти!

Да ёмаё, ЗА ЧТО мне оставили такой подарок?

— Танцовщица? А кто это? – спросил я из любопытства.

— В Европе была одна, - объяснил дед, - Везде где появлялась – поднимался ледяной смертельный туман, «и лишь глаза её да блеск клинков мерцали в нём». Он примораживал, отравлял, и делал Танцовщицу невидимой.

— И где она сейчас?

— Она? – хмыкнул Всеволод, подходя к цветку, - Отец твой убил.

Да что за…

Батя, кто ты?

— А… тебя как он победил? – спросил я, возможно, неудобный вопрос.

— Он не рассказал? Ну, тогда у него и спроси.

Он посмотрел на цветок, выдохнул, и… коснулся его пальцем. Едва видимая зелёная энергия начала расходиться от места касания и белый, поражённый стебель начал вновь зеленеть и выпрямляться, а вся некротика – исходить испарениями с листьев!

Я распахнул глаза. Что-то во мне откликнулось. Я увидел в этом что-то… прекрасное. Круговорот жизни и смерти! Прямо сейчас!

И всё в руках человека…

«А я ведь не ограничен разрушением…», - сжал я правый кулак.

Нет. Всё. Хватит.

Пора учиться магии. Всей. И не только ей. Хватит мне быть везучим карапузом. Пора прикладывать и усилия.

Как… Морозов.

— Деда, баба, - я задрал на них голову, - Научите меня. Всему! Чему-нибудь! Драться, магии, теоъии. Я расту, опасностей всё больше! Мне нужна сила. Навыки, - сжимаю кулачки, а затем со вздохом разжимаю, - Вы и папа – вы гении. А я… тоже им хочу быть.

Василиса и Всеволод переглянулись. А затем… улыбнулись.

— Ты молодец, Мишка, - дед погладил меня по голове, - Этот путь не обязательно идти одному. Ты правильно всё нам рассказал!

— У тебя есть учитель крови и плоти – Марк, - начал хмуриться бабушка, - Всеволод спорту и единоборствам поучит, подтянет базу. Я… увы, не многому смогу – у меня всё природное. Баал ещё может… Вивьен на всякий. В принципе, у тебя уже куча учителей!

Мой потенциал рассеивается на фигню, моё время тратится почти впустую! Я то в больнице, то в аду, то ещё проблемы. Я толком и не учился! Но если сейчас школа выдастся более-менее спокойной…

— Но Миша, сейчас, в твоей ситуации – магия для тебя опасна. Для всех вокруг, - нахмурился дед, - Прежде чем мы начнём тренироваться, изучать магию и делать тебя сильнее, раскрывать твой потенциал, нам нужно… обезопасить тебя от безумия. Герцог Обжорства и Безымянное вписаны в историю как чудовища. И ты… можешь повторить их участь, - вздохнул он.

Я нахмурился. Он прав. Тогда, в драке… я ведь действительно хотел крови. Удушить Морозова, сломать ему зубы! Хотя что он сделал? Подрался с моим другом? Это заслуживает такой жестокости? Да нет конечно.

Какая мне сила, если в первой же драке я всю её вылью на младенца?

Я на грани, чтобы стать чудовищем ещё страшнее, чем Безымянное. Вы только представьте безумца с иммунитетом ко ВСЕМУ.

— И что делать? – спросил я, - Какая-то техника? Навык? Что?

— Теория. Взгляд. Даже… философия, - подобрал он слово, - С Гневом можно жить. Ты его не обуздаешь. Всё, он навсегда часть тебя, его не подавить. Но из паразита он может стать симбионтом. С Гневом можно жить! Но важно понять и принять философию. Твой мозг должен быть пластичен, Миша!

— Я… я очень пластичен! Как пластилин! Адаптация, ес! – закивал с горящими глазками.

— Тогда сейчас я тебе объясню то, что спасло когда-то меня от сумасшествия, - вздохнул он, присаживаясь на кровать, - Теория Садизма.

*****

Этим же вечером. Детдом.

У Леонида Морозова была сестра близняшка – Ксюша. Черноволосая, голубоглазая девочка. К сожалению, с ней не случился тот же феномен, что с её братом – она не пробудилась ТАК рано. Поэтому, за исключением милоты и ума, она была обычной девочкой своего возраста. На улице её такой и видели, да и в детдоме, на самом деле, обижали почти меньше всех.

Но для Леонида она была всем. Последним родным человеком. И старался он тоже ради неё.

И вот, вечер. Закончилась школа, закончилась тренировка. Мальчик возвращается в детдом, в общую комнату, и там его уже ждёт сестрёнка. Только вот вместо привычной приветственной улыбки, он шёл очень хмурый и поникший.

Сестрёнка к нему подбежала.

— Лёва, что-то случилось? – спросила голубоглазая девочка.

— Нет. Ничего, - пробурчал мальчик в очках.

Ксюша нахмурилась. Он снова за старое?! Этот балбес вообще не умеет ничего скрывать! Особенно… кучу ссадин на лице.

— Давай, говори.

Мальчик сел на кровать, вздохнул и досадно кинул спортивную сумку на пол.

— Меня побили…

Сестра глянула на его лицо. Нахмурилась.

Задрала бровь.

— Ну а если серьёзно? – спросила она.

— Серьёзно…

— Не ври, не верю. Кто тебя вообще мог побить? Ты стаъших бьёшь! – прокортавила девочка, а потом перешла на шепот, - Ну и ты же пъоуждённый! Как это возможно?

— Вот