за столом, беременная нашим третьим ребёнком, пьёт чай и выглядит несправедливо прекрасной для столь раннего утра. Она улыбается, наблюдая за нашими играми.

— Шоколадные блинчики? — спрашиваю я, направляясь к плите.

Мы переделали часть дворца. Нам хотелось, чтобы один из его уголков больше напоминал настоящий дом. Детские теперь ближе, и у нас появились помещения, принадлежащие только нашей семье.

— Ни за что, — говорит Мэйбл. — Обычные блинчики. Может быть, с ягодами.

— Мама сказала про шоколадглазами, — настаивает Иззи.

Мэйбл плотно сжимает губы, пытаясь не рассмеяться и сохранить серьёзное выражение лица.

— Ягоды, — твёрдо говорю я. — И, может быть, одна шоколадная капля. Для украшения.

Я тряпка. Она вертит мной как хочет. Я и знал, что так и будет.

Иззи постукивает пальчиком по губам, обдумывая предложение. Возможно, это самое важное решение, которое ей предстоит принять за весь день.

— Три шоколадные капли, — возражает она, прищуривая на меня маленькие глазки.

— Ты торгуешься с трёхлетним ребёнком? — спрашивает Дженсон с порога. Он стал для Мэйбл кем-то вроде отца. Она близка с моими родителями и обожает моего отца, но с Дженсоном всё иначе. Он даже вёл её к алтарю.

Не знай я, что он до сих пор безумно любит жену, которую потерял почти десять лет назад, я бы ревновал, хотя мне и так много не нужно, чтобы начать. Но я понимаю его. Действительно понимаю. Дженсон никогда не сможет жить дальше без своей жены. Она была для него единственной. Я был бы таким же.

— Я учу её идти на компромисс.

— Ты учишь её, что из тебя можно вить верёвки.

Только люди в этой комнате и способны вить из меня верёвки.

— Какого чёрта, дедушка? — теперь Иззи переключает внимание на Дженсона.

Я слышу Генри и оставляю этих двоих препираться. Когда прихожу к нему, он весь извивается. Беру его на руки, целую в макушку, затем меняю ему подгузник и возвращаюсь на кухню, где Дженсон тут же забирает его у меня и усаживает в высокий детский стульчик.

Я начинаю замешивать тесто, пока кухня наполняется шумом: болтовнёй Иззи, попытками Генри произносить слова и смехом Мэйбл.

Вот в чём на самом деле заключается жизнь. Не в залах заседаний, не в торжественных приёмах и не в тяжести короны. Всё остальное вторично. Важно лишь это. Простой утренний хаос и жена, которая до сих пор смотрит на меня так, словно я зажёг для неё луну. Будто не она является центром всего. Будто не она подарила мне двух малышей и ещё одного, который скоро появится на свет.

Мэйбл снова ловит мой взгляд, положив руку на живот. Слова нам не нужны. Я знаю, о чём она думает: мы создали всё это.

— Мы готовы завтракать? — спрашиваю я, собираясь подавать блинчики и проследив, чтобы Иззи достались её три шоколадные капли. Генри размазывает ягоды по всему лицу.

Я сажусь рядом с женой и придвигаю её стул ближе. Она наклоняется ко мне, кладя голову на моё плечо.

Мэйбл никогда не должна была вписываться в рамки, в которые её пытались загнать как будущую королеву. Ей суждено было изменить их. Проложить собственный путь.

— Люблю тебя, — шепчу ей в волосы.

— Я знаю, — говорит она с улыбкой. — А теперь ешь завтрак, Уэллс. Нам нужно управлять королевством.

— После блинчиков, — соглашаюсь я.

Корона может подождать. Моя семья — нет.