Евгений удивленно и как-то иронично посмотрел на Плехова, но ничего не сказал. Виктор Иванович вздохнул, взял трубку телефона и стал набирать номер. Демины сидели рядом на диване с застывшими лицами.

— Да, это он, — говорил Виктор Иванович полковнику, — я запомнил его взгляд. Где? На портрете... Это Шитов. На сто процентов!.. Ну, на девяносто девять... Да, надо проверить. Буду подключать местные органы, подготовьте официальный запрос... Да, хорошо, продлите командировку... Ну, на неделю, другую... Да, хорошо. Демины? Нет, тут глухо. Ерунда все, — Виктор Иванович посмотрел на Деминых, окаменевших на диване наподобие египетских статуй. — Дмитрий Евгеньевич покупает недвижимость, небольшую квартиру в Лос-Анджелесе, чтобы вести дела фирмы. Все законно, я проверил. Деньги переводил другу, Стиву Шеклтону. Можно закрывать дело... Да, хорошо, буду на связи.

Виктор Иванович положил трубку. Его насмешила перемена, произошедшая с Демиными. Дмитрий расслабился, откинув голову и закрыв глаза. Валя смеялась и хлопала в ладоши. Евгений, подавшись вперед, удивленно и радостно смотрел на следователя.

Белый бархатистый песок был девственно чист. Он словно светился изнутри ровным спокойным светом в контрасте с резкими живыми солнечными бликами, скачущими на мелких волнах лазурного моря. Порывы теплого влажного ветра, налетающего с моря, трепали широкие перистые листья пальм, собранные в пучок на вершинах шершавых, изогнутых удочкой стволов. Вверху, в искрящейся синеве неба, парили незнакомые белые птицы. Вдали, за лазурной гладью лагуны, виднелись буруны прибоя, разбивающегося о рифы. Его гул слабым эхом долетал до пляжа. Маленький красный краб добежал до руки, лежащей на песке, остановился, ощупал ее усиками и стал решительно карабкаться по упругой загорелой коже. Виктор Иванович вздрогнул и открыл глаза. Как это он ухитрился задремать? Впрочем, чему удивляться, если накануне они с компанией молодых людей, его новых друзей, до трех часов ночи танцевали в ночном ресторане? Но что за странный сон ему сейчас приснился! Ему снилось, что он на Мальдивах, лежит на теплом песке, влажный ветер качает над ним ветки пальм, а ноги мягкими языками волн лижет теплое море. Вот уж действительно, пути нашего сознания неисповедимы. Надо же было, лежа на пляже на Мальдивах и случайно задремав, увидеть сон, что ты лежишь на пляже на Мальдивах! Наверное, я сам себе завидую, решил Виктор Иванович. Он взял красного крабика за панцирь и посадил себе на живот. Краб сердито дернулся, растопырил угрожающе клешни, потом кубарем скатился с живота и, быстро перевернувшись, побежал боком подальше от опасного места.

Виктор Иванович вновь откинулся на спину и закрыл глаза. Ему было и хорошо, и неловко. Так не должно быть, думал он, это неправильно, несправедливо. Он не должен здесь лежать. Он поднял руку, посмотрел на часы. Нет, это были не часы, не совсем часы. Это был счетчик пульса, выполненный в форме часов. Часы там тоже были, две полупрозрачные стрелки бегали по кругу. Но главным был дисплей со скачущими цифрами и меняющим окраску фоном. Сейчас он розовый, а завтра станет красным и зазвучит сигнал, как у будильника, короткие отрывистые звуки — пи-пи, пи-пи.... Значит, надо в течение ближайшего часа сделать себе инъекцию блокатора гормона из коробочки, которую вручил ему Евгений Демин. Виктор Иванович отдавал себе отчет в том, что предложенная ему ученым омолаживающая терапия была не только благодарностью за сворачивание их дела, но и платой за его дальнейшее молчание. Безо всяких усилий с его стороны, без просьб и призывов судьба, уже занесшая было ногу для очередного пинка, вдруг передумала и посмотрела ему в глаза. А Виктор Иванович не имел привычки спорить с судьбой. «Молниеносное раскрытие дела» Шитова тоже принесло свои плоды. Банк, получивший обратно почти все пропавшие деньги, выплатил следователю солидную премию. И вот он здесь, на Мальдивах, молодой, здоровый и сильный, лежит на песке и строит планы на будущее. Судьба дала ему шанс прожить жизнь заново, и он решил это сделать. Он был не из тех, кто боится жить, он был полон решимости пройти весь путь еще раз.

«Сброшу возраст годков этак до тридцати, — думал он, — вернусь домой своим собственным сыном. Придется нарушить закон и купить фальшивые документы. Поступлю на работу в свой отдел младшим следователем. Нужно написать рекомендательное письмо от своего имени. Так, что еще? Ксюша. Кажется, она окончательно рассорилась со своим бойфрендом и теперь свободна. Что ж, прекрасно! Хотя и неправильно, не по-людски... А почему, собственно, неправильно? Сколько можно быть мальчиком для битья? Судьба мне задолжала, и пора платить по счетам. Я не бездельник, не вор, не «бабломай», помешанный на богатстве. Буду работать и, раз уж судьба дала мне вторую попытку и перевернула песочные часы, начну жизнь заново, не повторяя прежних ошибок, не наступая на старые грабли. Теперь-то я знаю, где они лежат!»

Ему вдруг показалось, что все это в его жизни уже однажды было. Было ласковое море, теплый песок, влажный, пахнущий водорослями ветер и ощущение бесконечности жизни. Конечно, все это ему знакомо. Он вспомнил себя молодым и тощим салажонком, лежащим на пляже в Сочи во время каникул после сессии в институте. Вот глупец! Он не предполагал тогда, что это и есть счастье, не наслаждался как сейчас каждой минутой. Счастье кажется нам счастьем, пока оно недоступно. Возможно, и наша полная невзгод и тревог жизнь кому-то на Земле кажется счастьем. Что мы за хапуги? Почему не радуемся тому, что имеем? Почему стремимся получить что-то другое, получив которое, остаемся такими же несчастными и недовольными, как и были? Видимо, дело в нас самих, в нас самих заключено наше счастье и несчастье. А может, прав был Григорий Степанович? Может, жизнь нам отравляет лозунг «Живем только раз»? Может, наше беспокойство и суета — от страха чего-то не успеть, и этот страх еще больше укорачивает нам жизнь? Внутреннее сознание, что жизнь коротка, паника, спешка не дают нам возможности наслаждаться и восхищаться жизнью в полной мере? Сундук вопросов, ларец проблем, а как просто открывается! Счетчик пульса, укол — и нет проблемы, что коверкала нам жизнь.

Жизнь — сложная штука, но совсем не там, где нам кажется. С человеком она играет в прятки, не раскрывая ему своей сущности, не позволяя разглядеть истинную сложность и заставляя гоняться за химерами. Мы видим жизнь как в кривом зеркале — то, что кажется нам простым, оказывается на деле невероятно сложным, а сложное оборачивается неожиданно сущим пустяком. Стены и тупики вселенского масштаба имеют дверцы, легко