поклялась, что никогда и никому не буду принадлежать, кроме вас. Я вас избрала и принесла магии обет верности. Вы сможете погубить мою жизнь?! Осмелитесь от меня отречься, и тем убить меня?! Без вас я умру. Что ж, может, не стоит ждать, когда я завяну и сойду в мир теней от тоски? Может, вам стоит взять меч и отрубить мне голову прямо сейчас?

Темнейший в ярости сжал кулаки, шагнул к ней.

Глаза его метали молнии.

— Разве я просил вас будить меня?! — тихо и страшно спросил он, вглядываясь в ее бесстрашное лицо. — Разве к этому были какие-то причины? Разве просил вас дарить мне вашу жизнь?! Не вам стоило заботиться об угасании моего рода! Я знаю, я чувствую — не вы мне суждены. Вы сделали выбор за меня, и насильно заставляете меня принять его!

— Но этот выбор уже сделан, — гордо и упрямо произнесла она. — И этого не изменить. Вы можете отказаться, но тогда вас все назовут неблагодарным убийцей!

Темнейший зло скрипнул зубами.

— Ненавижу! — выдохнул он.

— Мне все равно! — смело выкрикнула Элениэль. — Мне достаточно того, что я люблю! И я сделаю все, чтоб ваше сердце ответило моему!

— Нет такого средства, чтоб заставить меня полюбить! — рыкнул Темнейший. — Нет, и не будет! Так что знайте ваше место, Темнейшее! Оно, может, и рядом со мной, но лишь там, где я укажу! И моими служанками вам распоряжаться я не разрешаю! Не прогонять, не убивать, не заточать — ни единого приказа вы отдать не можете!

Он сорвал гневно с шеи тонкую серебристую цепочку, светлую, как лунные лучи, с каплей голубого цвета.

— Это «Осколок души», и я не вам его дарю! — огрызнулся Темнейший, зажав в кулаке цепочку и поднеся ее к лицу Темнейшей, чтоб она получше ее разглядела. — Не смейте приближаться к той, что будет носить мой «Осколок»!

Он обернулся ко мне, откинул угол одеяла и вложил украшение в мою ладонь.

— Никогда не снимай, — велел он, сжимая мои пальцы на тонкой цепочке. В голосе его слышалась горечь. — Теперь ты сама себе госпожа.

Он яростно рванул одежду, брошенную на пол в пылу страсти.

Накинул на плечи плащ, отвернул лицо то ненавистной женщины, словно ее образ жег его, и поспешно вышел.

А Элениэль осталась стоят на месте, бессильно уронив руки.

— Думаешь, ты победила? — прошипела она зло. Слезы катились по ее щекам. — Думаешь, он прижал тебя к сердцу? Ты — всего лишь грязная пошлая девка, распутная и грязная! Служанка! Потаскуха, не госпожа! А я стану, стану его женой! И со временем он забудет о тебе! Забудет, сколько б лет на это не потребовалось!

Я тоже поднялась.

Молча подобрала рубашку, натянула ее, не глядя на Темнейшую. Надела юбку, подаренное украшение повесила на шею.

Смело подошла к эльфийке и глянула в ее глаза.

— Прочь с дороги, — произнесла я. — Так Темнейший велел. И ты должна подчиниться.

И Темнейшая отступила, чуть склонив голову.

Глава 36

Что мне оставалось делать?

Только вернуться на кухню с тяжелым сердцем. Что мне еще оставалось делать?

В этой битве победивших не было.

Темнейший предпочел меня. Его сердце тянулось ко мне, и, хоть и рано было говорить о любви, а она теплилась в его душе.

Но пропасть между нами была огромна.

Непреодолима.

Он был обещан другой, и никогда на мне не женится.

И мне придется всю жизнь довольствоваться местом любимой вещи.

Любовницы. Не жены.

А законная жена, какой станет Элениэль, никогда не отведает вкуса его страсти.

Голубой камешек, вспыхивающий на моей груди, на серебристой цепочке, заставлял передо мной склоняться Темных Слуг.

Без труда я отыскала дорогу к кухне. Да и как могло б быть иначе? Ведь все, кого я встречала, видели знак расположения Темнейшего, и отвечали на мои вопросы.

А те их Темных Слуг, что были не заняты, в конце моего пути проводили меня до самых дверей.

И надо сказать, что пришла я вовремя.

На кухне было темновато, пахло дымом и подгоревшей кашей.

Бесси, чуть осунувшаяся, с исступленным огнем в глазах, молча и зловеще колотила в двери моей комнаты.

Стук этот был ужасен.

Монотонный, постоянный и пугающий.

Даже у меня мурашки по спине побежали. Сердце дрогнуло от страха.

Что уж говорите о Юне?..

Бедняжка, как она там пережила эту осаду? Сколько бранных слов услышала?

Какими карами Беси ей грозила?

— Что ты делаешь? — резко спросила я, очутившись за спиной у Бесси.

Голос мой прозвучал внезапно. Бесси, верно, не ожидала, что кто-то из нас вернется назад, и потому испуганно вздрогнула, будто это призрак пришел укорить ее.

Она прекратила колотить поленом в двери, молниеносно обернулась ко мне.

— Маленькая паршивка заперлась там, — произнесла она измученным голосом и без сил привалилась к дверному косяку. — И сидит безвылазно. А сегодня к вечеру должны прийти Темные Господа. Я обещала им славный ужин. Как готовить, если она не дает приправы?!

— Это я велела ей ничего тебе не давать, — сухо пояснила я, неспешно снимая шубу Темнейшего с плеч.

Бесси внимательно проследила за мной взглядом.

Лицо ее осунулось. От волнений, жадности и досады она выглядела больной, словно пару суток не спала. Но знаки расположения Темнейшего она не заметить не могла.

Поэтому смолчала, не посмела разразиться суровой руганью.

— Ты обещала, что не станешь жадничать и поделишься приправами для всеобщего блага! — выпалила Бесси агрессивно.

— Обещала поделиться, а не разрешила запустить мне руку в карман, пока меня здесь нет, — отрезала я. — Это моя комната. Мои приправы. Мне все это было даровано. И только я решаю, когда и кому их дать. Ничто не дает тебе права самой брать то, что хочется.

Бесси недобро усмехнулась.

— Вот как заговорила! — ядовито усмехнулась она. — Слишком много подарков ты получила за такой короткий срок! Возгордилась! Думаешь, стала выше всех?!

— Выше тебя так точно, — ответила я и указала ей на «Осколок души». — Этому поклонилась даже Темнейшая. Поклонишься и ты, и будешь делать то, что я велю, если хочешь остаться на этой кухне.

— Что?! — выдохнула Бесси, не веря своим ушам.

— Я еще подумаю, нужна ли ты тут, — ответила я.

— Вот как заговорила!.. Вот какова твоя благодарность! — ахнула Бесси.

— Я была благодарна тебе ровно до того момента, как ты вздумала избавиться от нас с Лией, — ответила я. — И если Лия действительно причиняла много неудобств, то меня-то ты решила отдать Темным, чтобы завладеть моей комнатой. Понять это было очень просто.