— Стоят пока что на той стороне реки. Несколько грузовиков, на которых предположительно могли бы разместиться два взвода солдат. Но самих солдат в машинах пока нет. Видимо, немцы не хотят раньше времени давать повод местным думать, что собираются проводить карательную операцию, — докладывал Глебу Зубов. — На этой стороне реки мы с Галиной обнаружили секрет. Несколько немцев сидят в кустах и смотрят в сторону Домбровы. Видимо, ждут сигнала от свентокшистов. Мы их тихонечко обошли. Трогать пока никого не стали.

— Правильно, — одобрительно сказал Шубин. — Они нам еще пригодятся.

К тому времени, когда начало смеркаться, основная часть работ в селе была закончена. Глеб, собрав людей, сказал:

— Женщины и дети должны уйти в укрытие. Не только в целях собственной безопасности, но и чтобы мы не отвлекались на вашу защиту и могли вести бой с карателями, не опасаясь за ваши жизни. К тому же все, что мы могли сделать, мы сделали. Осталось только расставить растяжки. А это дело мужчин.

— А я могу остаться вместе с отцом? — спросил Антони. — Я тоже хочу сражаться с карателями. Вы сами видели, что я умею стрелять из карабина.

— Это пускай решает твой отец, — ответил Глеб. — Если он позволит, то я тоже не буду возражать. До прихода отряда Возняка нам надо будет как-то продержаться, и лишних людей у нас точно не будет. Гала, — подозвал он к себе Галину, которая о чем-то беседовала с девушками из своего отряда, и, понижая голос, чтобы никто, кроме нее, не слышал, спросил: — Как думаешь, когда нам ждать подкрепления? У нас не так много боеприпасов, чтобы вести долгий бой с карателями. На час — и то вряд ли хватит.

— Думаю, часа через полтора подойдут, — немного подумав, ответила девушка.

— Это хорошо, — одобрительно сказал Шубин. — Тогда минут через сорок мы начнем операцию. Было бы просто замечательно, если бы ты оказалась права. Иначе нам, пожалуй, несдобровать.

— Думаю, все будет хорошо, — заметила Галина. — Возняк — не тот человек, который долго принимает решения.

— Орел или решка? — Зубов, который все это время стоял рядом и слушал их разговор, подкинул на ладони злотый.

— Решка, — ответила Галина.

Монетка была подкинута и ловко поймана Анатолием. Он долго не раскрывал кулак, а только стоял и с улыбкой смотрел на Галину. Потом раскрыл ладонь и показал ей монетку, сказав при этом:

— Смотри сама, права ты или нет.

Галя наклонилась к самой руке Зубова, потому как иначе в сумерках было невозможно рассмотреть, какой стороной лег на руку злотый.

— Решка, — радостно сказала она, распрямляясь.

— Значит, наша возьмет, — усмехнулся Зубов.

— Возьмет — не возьмет, — проворчал Шубин, который скептически относился ко всем этим манипуляциям с монетой. — Бери с собой кого-нибудь из мужчин. Хотя бы вот Виктора. И идите к тому секрету, который вы видели в кустах на нашей стороне реки. Когда я выстрелю из ракетницы, считайте, что это сигнал. Вы должны ликвидировать секрет. Ликвидируете — и сразу же возвращайтесь обратно. Но сначала дайте им время сообщить карателям о сигнале. Иначе немцы так и будут ждать, когда поступит команда выдвигаться. До морковкиного заговенья. Или, наоборот, выдвинутся слишком поздно. А нам это надо? В общем, задачу вы поняли.

— Так точно, — кивнул Анатолий.

С вечерней темнотой пришел и мороз. Начали падать крупные хлопья снега, что было на руку Шубину и его небольшому отряду. После нескольких часов, проведенных в Домброве, Глеб невольно стал воспринимать этих людей — и партизан, и сельских жителей — как родных. Они стали для него — во всяком случае, на какое-то время — семьей, которая сплотилась ради одного общего дела — борьбы против оккупантов. И ради того, чтобы выжить в горниле войны.

Оружие и боеприпасы, которые они собрали после уничтожения отряда предателей из Свентокшиской бригады, было распределено поровну между всеми. Глеб не делал различия между партизанами из отряда Возняка и мужиками из гмины. Оставшееся время до начала операции было потрачено им для того, чтобы правильно распределить людей. Ни один каратель не должен сбежать обратно в город и привести в село еще больший отряд. Но даже тогда, когда казалось, что все предусмотрено и все было сделано правильно, Шубина не оставляла тревога. Он беспокоился, что что-то упустил из виду, что-то не учел, что-то сделал не так, как следовало бы.

Впрочем, даже если что-то и было упущено, менять или добавлять было уже поздно. Глеб собрался было подать сигнал Зубову и достал из кармана ракетницу, как позади него послышался шум голосов. Шубин оглянулся и увидел, как к нему приближаются две женщины и двое мальчиков-подростков лет тринадцати-четырнадцати. Впереди шел еще один человек — парень лет двадцати двух или чуть старше. В отличие от остальных, на нем не было теплой одежды, хотя на ногах были сапоги. Руки молодого мужчины были связаны, но не за спиной, а впереди.

Когда вся эта неожиданная процессия подошла ближе, одна из женщин, лет сорока, высокая, крепкая и с некрасивым лицом, так сильно толкнула парня в спину, что тот чуть не упал навзничь прямо у ног Глеба.

— Это еще кто? — не понял Шубин.

— Это тот самый Вроцлав Родзянко, которого недосчитались, — подбоченившись, ответила женщина.

— Это я его нашел, — радостно объявил один из мальчишек. — Он прятался на чердаке нашего дома. Я пошел забрать одеяла, как мамка велела, и услышал, что кто-то ходит по чердаку. Вернулся и рассказал мамке. Так? — посмотрел он на вторую женщину, которая стояла рядом с другим мальчиком.

— Так, сынок, — ответила та. — Я хотела к вам сына прислать, но Малгожата сказала, что мы и сами справимся.

— Да, так и было, — ответила первая женщина. — Мы его обманом с чердака заставили спуститься. Сказали, что выведем из деревни. А когда автомат у него отняли, то он и связать себя дал, и угрожать перестал. А то храбрый был с автоматом-то против баб и ребятишек. — Она отмерила пленному такой увесистый подзатыльник, что тот едва удержался на ногах.

— А ты, тетка Малгожата, не смей пленного бить, — огрызнулся парень. — Жалко, я тебя утром вместе с мужиками в сарай не загнал. Вираго ты была, ей и осталась. То-то к тебе никто свататься из мужиков не хотел.

— Вираго? — переспросил Шубин. Он никогда не слышал такого слова, и ему было интересно, что оно означает.

— Вираго и есть, — ухмыльнулся Родзянко. — Ты разве не знаешь, что так называют бой-бабу или ту, которая больше на мужика, чем на женщину, похожа?

Шубин