Люциан молчал, как всегда, только внимательно смотрел.

— С какой стати? — вскинулась Аника, но Эйдан даже не повернулся к ней.

— С такой, что мне не нужно прикрывать того, кто бросает свою подопечную. Пошли, — добавил он уже тише, глядя только на меня.

Он взял меня за руку — не жёстко, но уверенно — и повёл прочь.

Я чувствовала взгляды за спиной. И злилась, и дрожала, но шагала рядом с ним, не оборачиваясь.

Люциан выбрал меня. И отныне ничто уже не будет прежним.

Глава 36

Остаток времени до завершения испытания мы провели в каком-то странном, непонятном состоянии.

Эйдан был внимателен, надёжный, спокойный — ни слова лишнего, ни взгляда, который можно было бы истолковать слишком лично. Он просто был рядом, как всегда. Но вопрос о чувствах больше не поднимался. И я была за это благодарна. Наверное.

Когда испытание наконец закончилось, я вернулась через портал, выслушала завершающие слова преподавателя и, как только стало можно, буквально выскользнула из зала.

Шла быстро, почти бегом. Как только позволяли приличия — а если бы не они, убежала бы просто в панике.

Мне нужно было остаться одной. Хоть ненадолго.

Я сослалась на болезнь. Сказала, что подхватила что-то на практике — возможно, элементали были заразны. Никто особенно не настаивал, не приходил, не заглядывал. И слава богам.

Я не выходила из комнаты три дня, делая исключение только для вылазок к озеру.

Закрыла шторы, отключила магическую связь и погрузилась в тишину. Не думала. Не чувствовала. Просто существовала.

Но раз в день, аккуратно, почти незаметно, у моей двери появлялся пакет с едой. Я не знала, кто ее приносил. Не хотела знать.

Может быть, Эйдан. Может, кто-то другой. Может… тот, о ком я пыталась не думать.

Но в эти дни я решила, что пока — не хочу выяснять.

Четвертый день моего заключения начался не по плану. Я открыла глаза и вздрогнула. Прямо рядом со мной, удобно устроившись в кресле, сидел Себастьян и смотрел. Просто смотрел.

— Ты что тут делаешь⁈ — я резко села и тут же натянула на себя одеяло повыше.

Он ухмыльнулся, наклоняя голову набок:

— Я там уже всё видел, — промурлыкал он, глядя с такой наглой нежностью, что мне захотелось одновременно и заорать, и зарыться под подушку.

— Себастьян, уходи.

— Нет, Мел. Не уйду. Хочешь — не принимай моих чувств, но я не собираюсь сидеть в стороне и смотреть, как ты себя наказываешь.

— Я не наказываю себя.

— А чего ты тогда тут заперлась? Ты точно здорова. Я проверял. Дышишь, пульс есть, магия стабильная.

— Я хотела побыть одна.

— Побыла?

— Ещё нет.

— Ну, тогда сегодня ты побудешь одна… вместе со мной.

— Ты издеваешься? — пробормотала я, чувствуя, как злость начинает плавиться под чем-то более мягким, опасным.

— Ни капли, — он пересел на край кровати и легко коснулся моих губ. — Я скучал по тебе. И уверен, тебе нужен свежий воздух. Собирайся.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Тогда я вынесу тебя на руках.

— Себ! — возмущённо зашипела я, но он только ухмыльнулся.

— Что, малышка?

Я… ничего не сказала. Просто смотрела на него таким взглядом, от которого ему следовало исчезнуть, желательно прямо в этот момент.

Вот только он исчезать не планировал и, прежде чем я успела снова что-то сказать, наклонился и аккуратно подхватил меня на руки. Мой протест замер в горле. Его запах, тепло, голос… всё это было слишком родным, слишком опасным.

— Хочешь начать день по-другому? Я тоже не против, — прошептал он и осторожно усадил меня к себе на колени. Его руки обвились вокруг моей талии, губы нашли мои — на этот раз по-настоящему, медленно, глубоко.

— Начнём с того, как я скучал, — шепнул он в поцелуе. И этот мир, который я строила из одиночества и тишины, начал рушиться.

Его губы были тёплыми и настойчивыми, но не торопливыми. Он целовал меня так, будто мы никуда не спешили — как будто у нас было всё время мира. А я… я даже не пыталась сопротивляться. Потому что, чёрт подери, я тоже скучала. Хоть и не собиралась в этом признаваться — ни ему, ни себе.

Когда он наконец оторвался от моих губ, дыхание у нас обоих было сбивчивым. Он чуть отстранился, смотря прямо в глаза, и на его губах появилась озорная, до боли знакомая улыбка.

— Это мило, — сказал он с усмешкой. — Ты так категорически против меня и моих чувств, упрямая, вся в броне… А стоит нам начать целоваться — и ты берёшь паузу. Перерыв в протесте.

— Себастьян…

— Я рад этому, — перебил он мягко, снова гладя меня по спине.

Я посмотрела в сторону, стараясь не улыбнуться в ответ. Но улыбка всё равно вырвалась. Маленькая. Упрямая.

Он провёл ладонью по моему лицу, большим пальцем скользнув по щеке, и снова посмотрел с такой теплотой, что у меня перехватило дыхание.

— Возьми паузу чуть подольше, — прошептал он. — Просто побудь сегодня моей девушкой. Только сегодня.

— Нет, — ответила я, стараясь сохранить твёрдость, но голос всё же дрогнул.

Он не стал спорить. Просто наклонился и поцеловал — глубже, жаднее. Я не выдержала и обвила его шею руками, утонув в этом поцелуе.

— Только сегодня, дорогая, — пробормотал он, скользнув губами к моему уху. — А то я буду целовать тебя каждую минуту. До тех пор, пока не согласишься.

— Ты невыносимый, — выдохнула я, прижимаясь лбом к его лбу.

— Я влюблённый, — ответил он тихо. — А ты чертовски хороша в отрицании очевидного.

— Обещаю тебе, — прошептал он, поглаживая мои волосы. — Мы уйдём из академии. Сегодня ты не увидишь ни своего наставника, ни сестру. Никто не увидит, как ты проводишь этот день. Он будет только нашим.

Я прищурилась, всё ещё сомневаясь.

— Ты хочешь спрятать меня?

— Нет, — мягко улыбнулся Себастьян. — Хочу спрятать от тебя всё, что портит тебе настроение. Пусть этот день будет без них. Без всего. Только ты и я.

Он наклонился и снова поцеловал меня. Долго, с ленивой уверенностью, будто знал — я сдамся. И, может быть… он был прав.

Он одел меня сам — с нежностью, заботой, с тем тихим упрямством, которому почему-то так трудно было противиться. А потом мы вышли из академии не через главный вход, как положено, а через боковую калитку в дальнем крыле. Скрытый проход, о котором, как я подозревала, знали только наставники.

Никого на пути нам не встретилось — все были на лекциях. Я, очевидно, их пропускала. Себастьян — просто